НАСТАВЛЕНИЯ СВЯТЫХ ОТЦОВ





                                    Пять шагов ко Христу
                                                       Архиепископ Серафим ( Звездинский)   
                               О борьбе с главными грехами человека по учению Православной Церкви


     В древние времена у восточных деспотов, особенно в Персии, существовали две страшные отвратительные казни. 

     Одна состояла в том, что к казнимому привязывали разлагающийся труп и руки трупа обхватывали плотно шею преступника. В его глаза постоянно глядели провалившиеся очи мертвеца, он всегда обонял зловоние разлагающегося тела; шел он, за его плечами была страшная ноша, он садился с трупом, он не мог ложиться спать, не чувствуя этих страшных объятий. 
     Другая казнь заключалась в том, что осужденного, обнажив, клали на доску и крепко привязывали по рукам и ногам, потом ему на живот клали мышь, накрывали ее глиняным горшком и на горшок клали раскаленное железо. Горшок нагревался, мышь начинала задыхаться от жажды и, не находя выхода, прогрызала живот казнимого, забиралась в его внутренности и причиняла страшную боль. 
     Други мои, и в наш век культуры и цивилизации, в век открытий великих, сохранилась и та, и другая казнь. Многие из нас носят за плечами страшный труп, этот мертвец нашего времени - безбожие. Оно же есть и тот гад, который грызет внутренности наши, и с этими ужасными ношами ходят люди, потому что страшный палач-дьявол - творит над ними казнь. О, какая это отвратительная, какая невыносимо ужасная пытка! 
     Если бы, други мои, пошли вы на кладбище, и все похороненные там встали бы из могил и окружили бы вас, бродили бы бледными тенями вокруг вас, не дрогнуло бы ваше сердце? Не захотелось бы разве вам убежать от этого зрелища? А мы часто ходим среди живых мертвецов. Разве неверующие не мертвы? Но мы должны заглянуть в свои души, не мертвы ли и они тоже? Не приложимы ли к нам слова апокалипсиса Иоанна Богослова: "Ты думаешь, что ты богат, а Я говорю тебе, что ты нищ и убог и мертв". 
     Так и нам кажется иногда, что мы живы, а на самом деле душа наша мертва от грехов, потому что грехи умерщвляют дух Божий в нас. Вот почему нам всем нужно взывать: Иисусе воскресший, воскреси души наша!

 
     Святой апостол Павел в Послании к Галатам говорит: 
     "А я не желаю хвалиться, разве только Крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят и я для мира". 
     Каждый христианин должен распинаться миру, быть распятым на кресте. Есть у него и гвозди, четыре гвоздя, которыми пригвождается он к кресту; есть и копие, которым прободается его сердце. 
     Что же это за крест у христианина? 
     Крест этот называется мироотречение. 
     Мира нужно отвергнуться, не того мира, в котором светит яркое солнце, не того, в котором цветут прекрасные цветы,- нет, через этот мир мы только познавать можем Творца, прославлять. 
     От другого мира нужно отвлечься, от того, который апостол Иоанн называет "мир прелюбодейный и грешный". 
     Мир этот движется на адской колеснице, у которой три колеса, о которых тоже говорит святой апостол. 
     Колеса эти - похоть плоти, похоть очей и гордость житейская. Этими тремя колесами колесница мира и движется прямо в пропасть адову, в царство сатаны. 
     Первое колесо - похоть плоти: кто живет в нечистоте, кто нарушает узы брачные (а к великому горю в наше время это часто делают), кто обещал хранить девство, а потом нарушает его - вот кто держится за первое колесо этой страшной колесницы. 
     Похоть очей - вот второе колесо. Похоть очей - это когда грешат взором, очами нарушают чистоту души, например, когда любуются чужою красотой, не Бога прославляя, а самоуслаждаясь, с нечистыми помыслами и желаниями. Всякие зрелища, которые действуют на страстную сторону души, тоже похоть очей. Так, на дверях театра нужно было сделать эту надпись: "похоть очей". Когда любуются на танцы, идут за колесом этим. 
     Гордость житейская, когда человек все сам хочет сделать, все по-своему, раздражается, когда ему возражают: "Как, меня не слушают? Я ошибаюсь? Да быть того не может!" Часто, часто хватаемся мы за это третье колесо. 
     Вот на какой колеснице едет прелюбодейный и грешный мир. 
     И когда человек пойдет по пути мироотречения,- эта адская колесница обязательно попадается ему навстречу, чтобы соблазнить его, чтобы заставить идти за собой, перережет ему путь, чтобы остановить его. Колесница пойдет в одну сторону, а человек, отрекшийся от мира, в другую, и каждый христианин обязательно должен быть распят на кресте мироотречения; не только монахи отрекаются от мира, но всякий, носящий имя христианина, потому что он не может любить мира, ни яже в мире. 
     Есть у христианина и четыре гвоздя, которыми он пригвождается к кресту. 
     Первый - это самоотвержение. 
     Десную руку пронзает этот гвоздь, потому что именно правая наша рука, главным образом, творит, действует. Ее-то, образ действующего начала, и пригвождает гвоздь самоотвержения. 
     Что же значит - отвергнуться себя? Не обращать внимания, не замечать себя; бранят - не огорчаться, хвалят - не радоваться, как будто и не о нас речь. 
     Второй гвоздь - терпение, им пригвождается левая рука, потому что левая рука считается символом злого начала, протеста. 
     Правую ногу христианина прибивает ко кресту гвоздь бдения молитвенногостояния молитвенного. "Непрестанно молитесь",- говорится в слове Божием. Нужно, чтобы даже когда тело спит, отдыхает, душа бы бодрствовала, молилась. 
     Четвертый гвоздь, которым пронзается левая нога христианина,- это труд молитвенный. 
     Неправильно говорят, что молитва легка, что молитва - радость. Нет, молитва есть подвиг. Святые отцы говорят, что когда человек молится легко, с радостью, это не он молится сам, а ангел Божий молится с ним, вот ему и хорошо так. Когда же молитва не ладится, когда ты устал, хочешь спать, когда не хочется тебе молиться, а ты все молишься, вот тогда-то и дорога для Бога твоя молитва, потому что ты тогда молишься сам, трудишься для Бога, Он видит этот твой труд и радуется твоему усилию, этой работе для Него. 
     Многие говорят: я не молился сегодня утром, настроения не было. Так может говорить только христиански необразованный человек. Вот когда у тебя нет настроения, тогда-то ты и иди в храм и становись на молитву, чтобы ноги твои были, как пригвожденные к кресту. Распятый никуда двинуться не может, так и твои ноги пусть будут пригвождены молитвостоянием и молитвенным трудом. 
     На главе христианина всегда возлежит терновый венец - это помыслы наши, христианину они непрестанно дают себя знать, они, как терн, больно колют. Стоит человек на молитве, помыслы набегают и смущают в храме; даже пред Чашей Животворящей беспокоят эти помыслы, часто они бывают ужасные, пугают они человека, и он должен их вырывать. Больно от них делается человеку. 
     Копие, которым прободается сердце христианина,- это любовь ко Христу. У кого есть эта любовь, тот всегда видит пред собою Сладчайшего Господа; кто имеет эту любовь, у того всегда в сердце звучит: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас". Такому человеку уже некогда думать о мире, о мирском, его мысль всегда занята образом Спасителя его, ему некогда судить других, разбирать их поступки - он только себя судит, чтобы не обидеть возлюбленного Господа. 
     Святой Игнатий Богоносец имел такую любовь, он так восклицал: "О, любовь моя..." 
     ...Молю Бога, чтобы никто из вас не воссел на колесницу мира, чтобы ни одно колесо не коснулось вас, чтобы всегда вы были пригвождены ко Кресту, носили раны Спасителя. 
     Господи, Иисусе Христе, молим Тя, сподоби нас сраспинаться и спогребаться Тебе, чтобы и воскреснуть для вечной жизни с Тобою.

 
     ...Душа наша может умирать и делаться пищей червей. Черви, терзающие душу нашу,- это страсти и грехи наши, бесконечно много этих червей на душе нашей, потому что много, много у нас грехов: и словом, и делом, и мыслию - всем мы согрешаем. 
     Как псалмопевец говорит: "Беззакония моя превзыдоша главу мою" - вот какое множество у нас грехов! 
     Но главных грехов святые отцы считают восемь, остальные же грехи только языки этих восьми змей, только ядовитые зубы их. 
     Первая змея - чревообъядениеЭто прежде всего всякого рода излишества в пище и питье, объядение, пьянство, лакомство. У этой змеи много языков и зубов, часто очень тонких и малозаметных. Всякого рода забота о плоти, самоуслаждение - вот языки этой ядовитой змеи. Но самый главный из них - самолюбие, когда человек думает и заботится слишком много о себе, о своем покое. 
     Вторая змея - любодеяние. О зубах ее и говорить, по словам апостола, "срамно есть", но по долгу архипастыря я назову и покажу вам эти страшные зубы: один из них - блуд, нарушение целомудрия; второй- прелюбодеяние. Этот зуб разрывает хитон супружества, когда муж нарушает верность жене или обратно- тогда, знайте, что это действие зуба второй змеи. Но у нее еще есть зубы - пороки противоестественные, о них мы и говорить не будем, потому что срамно есть. Отвратительны все эти змеиные зубы. К тем, которые отдаются в их власть, апостол обращается со словами: "Разве вы не знаете, что вы есть Христовы и тело ваше храм Божий есть?" Кто отдает себя во власть второй змеи, тот разрушает и оскверняет этот храм. У второй змеи есть и более тонкие зубы, о них сказал Христос: "Всякий, кто взглянет на женщину с вожделением, уже прелюбодействует вместе с ней". Вот как строго относится к чистоте Христос, и труднее нет борьбы, как с этими злыми детенышами страшной змеи. В этой борьбе нужно просить помощи у Пречистой Девы Марии, честнейшей херувим и славнейшей серафим, чистейшей светлостей солнечных. 
     Третья змея- сребролюбиелюбовь к деньгам, страсть к наживе. У человека, одержимого этой страстью, уже не остается в душе места для Христа, ему некогда подумать о спасении, потому что он всегда в смятении, в тревоге, как бы не упустить какого-либо сокровища. У этой змеи есть один очень острый зуб, который теперь очень часто кусает: многопопечительность. Да что я буду делать в будущем году? Да как я проживу? Как придется жить под старость? Не думают люди, что Господь прежде нашего прошения знает наши нужды. 
     С третьей змеей тесно связана четвертая - гневМного зубов у этой змеи. Первый из них - раздражительность. Не согласятся с нами - и мы гневаемся, кричим, укоряем, дальше раздражение усиливается, заставляет нас браниться, часто злыми, отвратительными словами; мы забываем тогда, что за всякое слово гнилое воздадим ответ в день суда. Бывает и хуже: мы не только браним своего брата, а еще дальше и убиваем или словом, или взглядом. Да, други мои, и взглядом можно убить человека. Тяжко, когда в душу вонзается зуб этой змеи, мрачно делается на душе, холод схватывает ее, радость оставляет душу человека в гневе. 
     Пятая змея- печальЕсть печаль о Боге, та печаль, которая заставляет сокрушаться и плакать о грехах,- печаль святых угодников, но есть и другая печаль - печаль о благих мира сего. Два острых зуба имеет эта змея - ропот и тоска. Всем людям живется хорошо, только мне тяжело, вот ропот и печаль. Да разве ты знаешь, почему так живешь? Еще страшнее зубы тоски, которая доводит до отчаяния в милости и силе Господа. Отчаяние - грех Иуды Искариота. 
     Уныние- шестая змея, ее можно назвать параличом души. При параличе тела отдельные члены его теряют способность действия: глаза не смотрят, уши не слышат, ноги не ходят, руки не действуют, словом, почти прекращается жизнь. Так же бывает при параличе души: вся жизненная сила ее оскудевает, молитва не ладится, работать над собой не хочется, душа как бы впадает в тяжелый сон. 
     Могущественная седьмая змея, многочисленны ее детеныши, тонки, удивительно тонки ее зубы. Тщеславие имя ее. Почти нет человека на земле, который мог бы сказать о себе: "Я не тщеславен, потому знаю, что я хуже всех". Тщеславие - тщетная, напрасная слава. Тщеславится человек умом, талантом, красотою лица, богатством одежды и обстановки, умом, знанием, ученостью. Ужаснее всего, что даже великие подвижники от этого зуба страдали, потому что можно превозноситься и подвигами. Вдруг во время молитвы скажет сам себе: "Люди видят, какой я молитвенник". Вот уже превознесся и был укушен змеей тщеславия. Даже, повторяю, и великие подвижники не были свободны от помыслов, правда, помыслов только, как преподобный Серафим. Когда он отказался оставить Саровскую обитель и принять сан игумена и возвратился в убогую келейку в пустыне, почувствовал, что тщеславный помысл возникает в душе. Великий, полный смирения старец наказал себя за этот помысл: тысячу дней и тысячу ночей отмаливал он этот помысл. Забывает тщеславный, что все, что имеет он, не его, а Создателя. С пренебрежением часто относится человек тщеславный к другим людям, с раздражением встречает всякое сопротивление. С осторожностью смотрите, как опасно ходите. 
     Восьмая змея - гордость. Самого сатаны грех этот. Гордость ведет ко многим грехам, страшнейший из них - безбожие, за которым наступает смерть души. 
     Мы рассмотрели восемь змей души нашей, грехи эти смертные, потому что душа, ими одержимая, умирает медленной смертью. 
     ...Если есть змеи в душе, то там же растут и цветы небесные, которых боятся змеи. 
     Первая змея - чревообъядение - боится цветка воздержания. 
     Любодеяние не выносит крошечной росинки с цветка целомудрия, чистоты. 
     Сребролюбие боится милосердия. 
     Гнев убивается чудным цветком кротости. 
     Печаль- неизреченною, неизглаголанною радостью о Духе Святе. 
     Уныние - цветами терпения. 
     Тщеславие не выносит небесной красоты цветка смирения. 

     Что же касается последнего небесного цветка, малейшая росинка с которого, как страшный яд, убивает гордость со всеми ее змеенышами, имя этого дивного цветка - любовь. Любовь ко Христу - самый дивный, самый прекрасный цветок души нашей. У кого расцвел этот цветок, у того вечная радость. Чтобы найти этот цветок, трудятся подвижники, отрекаясь от всех благ мира, для этого цветка проливалась кровь святых мучеников. Кто понимает, как прекрасен этот цветок, тот ничего не пожалеет на приобретение его, отдаст все силы души. 
     Один подвижник тридцать лет взывал ко Христу: "Дай мне каплю любви". И через тридцать лет молитву его услышал Господь; старец впал в тяжелую болезнь, во время очень тяжелых испытаний упала в его сердце чистейшая капля с небесного цветка, и такое блаженство охватило душу старца, что он благословлял свои страдания.
     Господи, и мы тебя умоляем, урони каплю любви и в наши души, зажги в них огонь с цветка Твоего Божественного.

 

     ...У каждого из нас есть свой кремль, освященный, Божественною силою воздвигнутый кремль души нашей. Этот кремль нужен для того, чтобы сохранить от врагов внутреннее духа нашего. У нашего священного кремля тоже, как и у всякого, четыре стены. 
     Первая стена, обращенная прямо ко внешнему миру, самая большая, самая важная, называется смирение. 
     Вторая стена - самоукорениеЕсли первая учит не превозноситься, считать себя хуже всех людей, то вторая гласит - "что бы ни случилось с тобой, помни, что ты один во всем виноват". 
     Третья стена - страх Божий. У кого воздвигнута эта стена, тот будет избегать греха, чтобы не оскорбить Господа. 
     Четвертая стена - память Божия. Когда есть эта стена, человек ни на одну минуту не забывает, что он ходит пред лицом Бога, который видит не только его дела, но и мысли. 
     Но кроме стен, кремль божественный защищают четыре стража, у каждой стены по одному. 
     У первой стены страж - внимание. Этот страж следит за входящими и допускает только тех, кто имеет билет добродетели, остальных же не допускает.
     У второй стены страж, на долю которого выпало очищать кремль, если врагам все же удалось проникнуть. Страж этот- покаяние. 
     У третьей стены на страже ревность по Богегрозный этот страж избивает врагов, которые все же проникли в кремль. И четвертый страж бичом изгоняет и поражает своих врагов, которые сумели спрятаться от первых трех стражей. Имя четвертому стражу - молитва Иисусова. 
     Вот как укрепляется кремль, в такой не проникнут никакие враги, потому что их не допустят стражи и каждый из нас посмотрит: в порядке ли стены? Не обрушились ли где? На месте ли стража? Если так, то будь спокоен за дом души твоей, кремль охранит ее, и дом этот станет жилищем Самого Бога, а кремль будет подобен дому, построенному на камне, ни бури, ни волны житейские не обрушат его. 


     Я хочу вам подарить... драгоценную цепочку из золотых колечек, пусть она будет у вас на сердце, а еще лучше, пусть она хранится у вас в сердце - эта драгоценная цепочка. 
     Семь колечек имеет цепочка, семь прекрасных золотых колечек, вот они, запомните их хорошенько! 
     Первое колечко - память Божия. У кого есть это колечко, тот постоянно, каждую минуту помнит о Боге, видит Его пред собою. 
     Второе колечко тесно связано с первым - это страх Божий. Кто помнит Бога, тот не сделает дурного, потому что побоится, не захочет обидеть Господа, Которого зрит пред собою. 
     А если есть страх Божий, то и третье колечко уже должно быть - покаяние, потому что страх Божий покажет вам все ошибки вашей совести. 
     С покаянием тесно связан самоконтроль: наблюдение за собою - это четвертое колечко золотой цепочки. 
     Кто искренно раскаивается в своих грехах, тот всегда будет следить за собою, избегать всего, что может оскорбить Христа. 
     Пятое колечко, самое драгоценное, оно усыпано бриллиантами - это колечко называется смирение. У кого имеются первые четыре, тот имеет и пятое, потому что такому человеку некогда превозноситься над людьми, нечем гордиться, он только занят своими грехами, он только внимательно следит за собою, за своими поступками. А кто помнит и боится Бога, раскаивается в грехах своих и контролирует, наблюдает за собою, у того есть смирение, тот обрел мир совести, мир души это шестое колечко. 
     Седьмое колечко, наверное, вы сами мне подскажете: у кого светло и мирно на душе, тот не станет сердиться или обижать другого, потому что у него есть седьмое колечко - мир с людьми, тот любит людей. 
     Я повторяю еще раз: память Божия, страх Божий, покаяние, самоконтроль, смирение, мир совести и мир с людьми. 
     Возьмите же этот подарок, сберегите его и отнесите в свои дома.


Святитель Николай Сербский (Велимирович)
Неделя сыропустная. Евангелие о посте.



Не сдаваться врагу — вот основное правило сражающегося воина. Военачальник заранее предупреждает всякого воина об угрозе неприятельских ловушек, дабы тот не был обманут и взят в плен. Оставшийся в одиночестве, голодный, продрогший и раздетый воин испытает великое искушение сдаться врагу. Его положение коварный супостат будет использовать всеми возможными способами. И сам голодая, он станет подбрасывать воину сколько-нибудь хлеба, чтобы показать, будто имеет пищу в изобилии. И сам замерзая, в лохмотьях и полунагой, он будет подбрасывать ему что-нибудь из одежды, чтобы показать, будто одет и богат. Станет он подбрасывать и письма, в коих будет похваляться своею уже обеспеченной победой и обманывать несчастного воина, говоря, будто уже многие полки его товарищей справа и слева от него сдались, или его генерал убит, или его король просит мира! Будет он обещать и скорое возвращение к родному очагу, и должность, и деньги, и все, что находящемуся в крайней нужде человеку только во сне может присниться. Все эти неприятельские хитрости и уловки военачальник заранее описывает воинам, предостерегая, чтобы они ничему из того не верили, но удерживали позицию, не сдавались и пребывали верны своему знамени даже до смерти.

Не сдаваться врагу есть основное правило и для воина Христова, сражающегося с лукавым духом мира сего. И Христос, как наш Царь и Воевода в этой брани, обо всем нас предупреждает и от всего предостерегает. Вот, Я наперед сказал вам (Мф. 24:25; Ин. 14:29), — говорит Он Своим ученикам. Опасность велика, а враг рода человеческого страшнее и коварнее всякого иного возможного врага. Господь выражает то в другом месте: се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу (Лк. 22:31). Сатана непрестанно просит людей, с того самого дня как он обманул первого человека — с того самого дня он заявляет свои права на род человеческий и отнимает его у Бога как свою собственность. Всеми возможными обманами он привлекает к себе воинов Христовых, маня их лживыми обетованиями и показывая им свои богатства. Никто не алчет более него; но он показывает хлеб голодным людям, призывая их сдаться. Никто не является более нагим, нежели он; но он приманивает людей красками своих мнимых и обманчивых одеяний. Нет никого беднее его; но он, как фигляр на ярмарке, трет монетою о монету и ловко показывает жадным зрителям, будто обладает миллионами. Никто не потерпел большего поражения, чем он; но он никак не перестанет лгать, будто он победитель, будто войска Христовы разбиты, будто Христос отступил и скрылся с поля боя. Он лжец и отец лжи, и вся его сила и его имущество заключаются только во лжи. Предупредив Своих последователей обо всех диавольских обманах и о его оружии, Господь наш Иисус Христос и примером и словом научил их, как всему противостоять и каким оружием бороться.

Прежде всего, главное оружие у нас, последователей Христовых, — это Сам Христос. Его присутствие с нами и Его сила в нас суть главное наше оружие. Его последние слова, записанные в Евангелии, гласят: и се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь (Мф. 28:20). И се, воистину Его присутствие было явлено в веках на миллионах Его неустрашимых ратников: апостолов, мучеников, исповедников, богоносных отцев, благочестивых дев и святителей; и не только было явлено в прошлом, но и ныне является очевидно и несомненно для всякого, кто еще не совсем предался лукавому духу; и не только является ныне, но и в последние времена воссияют такие крепкие богоносцы, как Енох и Илия (Откр. 11:3). Точно так же очевидна и несомненна сила Его Тела и Крови, Его страданий, Его слов, Его честнаго и животворящего Креста, Его Воскресения и Его бессмертной славы. Вы, уверившиеся в сей необоримой силе Христовой, что, словно электрический ток, непрестанно течет чрез верных Его, говорите о том другим! А вы, еще не уверившиеся, но желающие увериться, сделайте все, что предписывает делать Евангелие, — и уверитесь. Предоставьте злобно сомневающимся сомневаться. Их злоба причиняет зло не Богу, а им; их сомнение приносит не вред Богу, а погибель им самим. Скоро придет время, когда невозможно будет сомневаться — но не дастся им и веровать.

Но кроме присутствия и силы Христовой, нашего главного оружия в борьбе против лукавого духа, Господь Иисус Христос посоветовал использовать и еще некоторые виды оружия, кои мы сами себе, с Его помощью, должны сковать. Таким оружием являются непрестанное покаяние, непрестанное милосердие, непрестанная молитва, непрестанная радость о Господе Иисусе Христе и страх Суда и гибели души; затем, благодушное перенесение страданий ради Господа с верою и надеждою, и прощение обид, и отношение к миру сему существующему как к несуществующему, и причастие Святых Христовых Таин, и бдение, и пост. Мы упоминаем пост в конце не потому, что пост является наименее важным оружием — Боже сохрани! — но потому лишь, что сегодняшнее Евангельское зачало глаголет о посте, а мы хотели бы истолковать зачало сие.

Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших. Так начинается сегодняшнее Евангелие. Почему оно так начинается? Вы спросите: «Как это связано с постом?» Связано, и весьма тесно, как тесно связано с постом и окончание отрывка Евангельского, говорящее не о посте, а о собирании сокровищ не на земле, но на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут. Ибо, если понимать пост в истинно христианском, а не законническом и фарисейском смысле, тогда и прощение обид, и воздержание от сребролюбия суть пост, и притом главный пост, или, если хотите, главный плод поста. Потому что, воистину, малую цену имеет воздержание от пищи без воздержания от воздаяния обидою за обиду и без воздержания от ослепления земными благами.

Господь не повелевает нам силою власти: «Прощайте людям согрешения!» Он оставляет на наше произволение, прощать или не прощать. Он не хочет нарушать нашей свободы и силою принуждать нас что-либо делать; ибо тогда дела наши поистине были бы не наши, но Его и не имели бы для нас той ценности какую имеют, если мы совершаем их свободно и добровольно. Он, действительно, не повелевает нам силою власти, но Он нас предупреждает, что с нами будет: и Отец ваш не простит вам согрешений ваших. А кто тогда простит нам согрешения наши, если не Бог? Никто, ни на небе ни на земле, никто. Люди нас не простят, ибо и мы их не прощаем, а Бог нас не простит, ибо нас не прощают люди. Где мы тогда находимся и где будем? Тогда мы проживем этот век под горою грехов, а в жизни иной тяжесть горы сей увеличится и заполнит собою всю вечность. Потому потрудимся не воздавать людям обидою за обиду и злом за зло, не платить согрешением за согрешение. Ибо, се, если видишь ты пьяного человека, упавшего в грязь, разве ляжешь ты в грязь рядом с ним? Не постараешься ли ты его поднять и вывести из грязи? И всякое согрешение есть грязь. И всякая страсть есть опьянение. Если брат твой вверг свою душу в скверну греховную, разве и ты должен свою душу полагать в эту же скверну? Посему воздержись от того, что совершает твой грешный брат, и поспеши и его восставить и очистить; дабы и тебя Отец Небесный восставил и очистил от всех согрешений твоих, тайных и явных, и поставил тебя средь ангелов Своих на Страшном Суде.

Также, когда поститесь, — глаголет Господь, — не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. Лицемерит тот, кто постится не для Бога и не для души своей, но для людей, дабы люди видели его постящимся и воздали ему хвалу. Но поскольку не все люди могут каждый день видеть, что они едят и пьют, то лицемеры стараются сделать свои лица таковыми, чтобы можно было прочитать о посте их на их лицах. Они принимают на себя мрачные лица, делают лица свои бледными и унылыми, хмурыми и испитыми. Они не помазывают голов своих благовонным елеем и не умывают лиц своих. И люди взирают на них, и восхищаются ими, и хвалят их. Награждают их люди своим восхищением, воздают им люди за их пост своими похвалами. Чего еще могут они ожидать от Бога? Ведь они постились не для Бога. Они постились для людей. На какую награду душе своей могут они рассчитывать? Ведь они постились не для души. Они постились для людей, а люди воздали им за это хвалою. Истинно, они уже получили награду свою. И Бог ничего им не должен и ничем не воздаст им за их пост в жизни вечной.

А ты, когда постишься, — говорит Господь, — помажь голову твою и умой лице твое, чтобы явится постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. Вот главное правило поста. Внешний смысл его ясен. Если ты постишься, то делаешь сие для Бога и для спасения души своей, а не для людей. Совершенно не важно, видят ли и знают ли люди, что ты постишься; даже и лучше для тебя, чтобы они этого не видели и не знали. Так ты и не будешь ждать от людей никакой награды. Ибо что могут дать тебе те, кто и сам всего ожидает от Бога, как и ты? Важно, чтобы видел и знал Бог. А Бог увидит в любом случае, от Него ничто не может утаиться. Потому не выказывай своего поста с помощью каких-либо внешних знаков. Бог читает твое сердце не по внешним знакам; Он читает его изнутри, из самого сердца. Как помазывал ты голову до поста, так можешь помазывать ее и во время поста; и как умывал ты лице до поста так можешь умывать его и во время поста. Помазание или непомазание головы не увеличит твоей заслуги пред Богом; и умывание или неумывание лица не спасет твоей души и не погубит ее.

Но сии слова Христовы: помажь голову твою и умой лице твое, — столь решительно сказанные, имеют свой глубокий внутренний смысл. Ибо, если бы Господь имел в виду только телесную голову и телесное лице, Он, конечно, не дал бы заповеди: когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое; но изрек бы, что для плодов поста является второстепенным и незначительным, помазывал ли ты голову твою или не помазывал и умывал ли ты лице твое или не умывал. Очевидно, что в этих словах скрывается некий таинственный смысл. Кроме того, человек, понявший сию утвердительную заповедь Христову во внешнем смысле ее и начавший в пост нарочно помазывать голову свою и умывать лице свое, впал бы в другой, противоположный вид лицемерия. Он тоже выставил бы свой пост напоказ людям, только иным способом. А Господь как раз особенно хотел отучить людей от этого. Итак, несомненно, что сия заповедь имеет свой внутренний смысл. Какой? Подобный тому, какой апостол Павел придает обрезанию, называя спасительным обрезание, которое в сердце, и считая обрезание, которое наружно, равным необрезанию (Гал. 6:15; Рим. 2:29). А именно, помажь голову твою значит: помажь ум твой Духом Святым. Ибо голова означает ум и всю душу, а благовонный елей, коим помазывают голову, — Духа Святаго. И это значит: не принимай никаких злых помыслов и воздерживайся от всех скверных и непотребных слов; напротив, исполни ум твой богомыслия, мыслей о святости, о чистоте, о вере и любви и обо всем, что только достойно Духа Святаго. Точно так же поступай и с языком твоим — ибо речь и ум едины — и или вообще не глаголь, или, если говоришь, говори лишь то, что служит во славу Божию и для спасения души. Точно так же поступай и с сердцем твоим: воздерживайся от всякой ненависти и злобы, зависти и гордости, хулы на Бога и человеков, от всякого греха и греховного вожделения, страсти и похоти; все сие отвергай и предоставь Духу Святому возможность посеять на ниве сердца твоего все виды Божественных и богоугодных злаков и небесных цветов. Точно так же поступай и с волей души твоей: воздерживайся от всех греховных намерений и греховных деяний, уклонись от всякого зла и предоставь Духу Святому возможность помазать Собою, как благовонным елеем, окамененную душу твою, исцелить ее раны, восставить ее к Богу, сделать для нее приятными добрые дела, исполнить ее жажды всякого блага, кое в Боге.

Вот что означает: помажь голову твою. Одним словом: обуздай своего внутреннего человека, который есть главный человек, и удержи его от всякого зла, и наставь его на всякое добро.

Что значат слова: и умой лице твое? Лице означает внешнего, телесного, чувственного человека, одним словом — человеческое тело. Чрез тело душа являет себя миру сему. Для Бога лице человека — его душа, но для мира лице человека — тело. С помощью телесных чувств и органов мы показываем миру, что мы думаем, что чувствуем и чего хотим. Язык говорит то, что мыслит ум; очи отражают то, что чувствует сердце; руки и ноги осуществляют то, чего хочет воля души.

И умой лице твое, — значит: очисти свое тело от совершения всякого греха, всякой нечистоты и всякого зла. Удержи чувства свои от всего неумеренного и пагубного. Запрети очам непрестанно блуждать по этому пестрому миру; запрети ушам внимать тому, что не служит ко спасению души; запрети ноздрям одурманивать душу ароматами мира сего, быстро обращающимися в зловоние; запрети языку и чреву вожделеть многих яств и напитков; в общем, не дозволяй телу разнеживаться и требовать от тебя более, нежели ему необходимо для существования. А кроме того, запрети рукам бить и мучить людей и скот; запрети ногам устремляться ко греху, идти на безумное пиршество, на безбожные увеселения, на драку и на кражу. Напротив, управь все тело твое, да будет истинным храмом души твоей; не постоялым двором на большой дороге, куда разбойники заезжают поделить награбленное и составить план новых грабежей, — но храмом Бога живаго.

Вот что означают слова: и умой лице твое. Вот пост, ведущий ко спасению. Вот пост, благословленный Христом; пост, в коем нет лицемерия; пост, изгоняющий и прогоняющий бесов, пост, приносящий человеку славную победу и многие плоды и в этой, и в будущей жизни.

Здесь важно заметить, что Христос сперва упоминает голову, а потом лице, то есть сперва душу, а затем тело. Лицемеры постились только телесно и показывали людям свой телесный пост. Христос, наоборот, сперва выделяет пост внутренний, душевный, а затем уже внешний, телесный; но не потому, что Он пренебрегает телесным постом — се, и Сам Он постился телесно — но для того, чтобы начать с самого начала, чтобы сперва очистить источник, а потом реку, сперва омыть душу, а затем — зеркало души. Сначала человек должен разумением и сердцем и волею принять пост, а потом и телом добровольно и радостно соблюсти его. Как художник сперва в душе нарисует картину, а затем быстро и радостно воплощает ее рукою. Так и пост телесный должен быть радостью, а не скорбью. Потому Господь и употребляет слова: помажь и умой; ибо, как эти два действия доставляют удовольствие и радость человеческому телу, так пост — пост душевный и телесный — должен доставлять удовольствие и радость душе человеческой. Ибо пост есть оружие, весьма мощное оружие в борьбе против лукавого духа. Воин на поле брани скорбит, лишившись оружия, так как, безоружный, он вынужден бежать или сдаться. А обретя оружие, он радуется, ибо теперь может удерживать позицию и давать отпор супостату. Как же не радоваться христианину, вооружаясь постом против лютейшего врага своей души? Как не затрепетать его сердцу, как не просиять лицу его, когда видит он в своих руках оружие, от коего враг трусливо обращается в бегство?

Чревоугодие делает человека унылым и боязливым а пост — радостным и храбрым. Но как чревоугодие влечет за собою все большее чревоугодие, так и пост побуждает ко все более строгому и долгому воздержанию. Царь Давид навык поститься столь долго, что сам сказал: Колена моя изнемогоста от поста (Пс. 108:24). Когда человек увидит благодать поста, он полюбит поститься все больше и больше. А благодатные плоды поста бесчисленны.

Постом человек облегчает и тело, и дух, избавляя их от мрака и дебелости. Тело становится легким и бодрым, а дух — светлым и ясным.

Постом человек изводит душу свою из земной темницы и пробивается чрез мрак бессловесной жизни к свету Царства Божия, прямо к Отечеству своему.

Пост делает человека крепким, решительным и дерзновенным — и пред людьми, и пред демонами.

И еще пост делает человека великодушным, кротким, милостивым и послушливым.

Постом Моисей удостоился принять закон из руки Божией.

Постом Илия заключил небо, и не было дождя три года; постом он низвел огонь с неба на идолопоклонников и постом сделал себя столь чистым, что мог на Хориве беседовать с Богом.

Постом спасся Даниил от львов во рве и три отрока — от пламени в пещи огненной.

Постом царь Давид возвел сердце свое ко Господу, и сошла на него благодать Божия, так что он сложил самые сладкозвучные и возвышенные молитвы, какие только смертный человек когда-либо до Рождества Христова возносил к Богу.

Постом царь Иосафат без сражения истребил врагов своих, аммонитян и моавитян (2 Пар. 20:23).

Постом иудеи спаслись от гонений царского визиря Амана (Есф. 4:3).

Постом город Ниневия избежал гибели, предсказанной ему пророком Ионою.

Постом Иоанн Креститель стал величайшим из рожденных женами.


Постом вооружившись, преподобный Антоний Великий победил и прогнал от себя все полки демонские. И что, разве один преподобный Антоний? Бесчисленные воинства угодников и угодниц Христовых очистились постом, укрепились постом и стали величайшими героями в истории человеческой. Ибо они победили то, что победить труднее всего, — себя. А победив себя, они победили мир и диавола. (Святитель Василий Великий говорит: «Пост делает ум крепким». Блаженный Диадох: «Истинные подвижники воздерживаются от пищи не потому, что считают ее по природе злом, но дабы чрез воздержание укротить распаляемые члены телесные». А блаженный Иероним: «Богу, Творцу и Господину вселенной, конечно, не нужно урчание пустого желудка, но без этого не может быть целомудрия — aliter pudicita tuta esse non possit».)

И, наконец, разве и Сам Господь наш Иисус Христос не начал Своего Божественного дела спасения людей с долгого сорокадневного поста? И разве тем Он не указал явственно, что и мы должны начать истинную христианскую жизнь с поста? Сперва пост, а все прочее приходит вместе с постом и благодаря посту. На Своем примере Господь показал нам, сколь мощное оружие — пост. Оружием сим Он победил в пустыне диавола, а тем победил и три главные диавольские страсти, чрез кои сатана имеет к нам свободный доступ, а именно: сластолюбие, честолюбие и сребролюбие; три пагубных вожделения и три величайшие ловушки, куда лукавый супостат рода человеческого заманивает воинов Христовых.

Сребролюбие же, содействующее прочим страстям и питающее их, есть, по слову апостольскому, корень всех зол (1 Тим. 6:10). Потому Господь Иисус Христос завершает Свое учение о посте предостережением: да не будем сребролюбивы, да воздержимся от душепагубного многостяжания земных сокровищ, кое разлучает наше сердце от Бога и закапывает его в землю.

Не собирайте себе сокровищ на земле, — глаголет Господь, — где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше. Собирающий земные сокровища собирает себе муку и страх. Он теряет себя в своих сокровищах и погребает свое сердце под прахом. («Многие святые мужи древности, правда, имели великие богатства, как то Авраам, Иов, Давид и многие другие; однако они не имели пристрастия к богатству, но все имущество считали Божиим». Сщмч. Петр Дамаскин.) Мы непрестанно находимся в обществе своего сокровища, на земле ли оно или на небе. Наши мысли — с нашим сокровищем; наше сердце — с нашим сокровищем; вся наша воля — с нашим сокровищем, на земле ли оно или на небе. Мы привязаны к своему сокровищу, как река к своему руслу, — на земле ли наше сокровище или на небе. Если мы обогатимся сокровищами земными, то будем временными богачами и вечными бедняками; если же обогатимся сокровищами небесными, то будем временными бедняками и вечными богачами. Нам предоставлена возможность выбрать одно или другое. В этой свободе выбора и заключается наша слава — но и наша мука. Если мы изберем вечные сокровища, не доступные ни моли, ни рже, ни ворам, наша слава будет вечной. Если же мы изберем другие сокровища, кои вынуждены будем оберегать от моли, ржи и воров, наша мука будет вечной. Во внутреннем смысле под земными сокровищами разумеются и вся земная ученость, земная культура и земное благородство, настолько, насколько они отделены от Бога и Евангелия. Забвение истребляет эти сокровища, как моль; жизненные скорби и страдания точат их, как ржа; а лукавый дух подкапывает и крадет их, как всякий вор. Собирать сокровища небесные, в сем внутреннем смысле, значит обогащать свой ум познанием Божества и воли Божией; и обогащать свое сердце и душу культурою и благородством Евангельскими. Ибо лишь такое богатство непреходяще и не подвержено ни истреблению, ни краже. Собирая себе подобное сокровище, мы сразу же отдаем его на хранение Богу. А то, что у Бога, удалено и от моли, и от ржи, и от воров. Это сокровище Бог вышлет нам в сретение, когда мы, после телесной смерти, пойдем в сретение Богу. Это сокровище и изведет нас пред лице Божие. А всякое иное сокровище, которое и на земле разлучало и удаляло нас от Бога, на небе разлучит и удалит нас от Бога на веки веков. Ибо если мы предали свое сердце земным сокровищам, то мы предали свою душу сатане. И тогда будем мы подобны воинам, изменившим своему знамени и сдавшимся своему лютому и коварному врагу.

Посему отверзем очи, пока еще есть время. Будем твердо веровать, что окончательная победа будет не за диаволом и его слугами, но за нашим Царем и Воеводою Христом. Так поспешим же принять победоносное оружие, благословленное Им для брани, — Великий пост; оружие, для нас светлое и славное, а для супостата нашего — грозное и смертоносное.

Воздержимся от объядения и пьянства, дабы ими не отягчить сердец наших (Лк. 21:34) и не похоронить их в тлении и тьме.

Воздержимся от собирания земных сокровищ, дабы сатана чрез то не разлучил нас от Христа и не принудил сдаться.
А когда постимся, будем поститься не ради похвалы человеческой, но ради спасения души своей и во славу Господа и Спаса нашего Иисуса Христа, Его же со Отцем и Святым Духом славословят ангелы и святые на небе и праведники на земле — Троицу Единосущную и Нераздельную, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.




  

Неделя сыропустная. Воспоминание Адамова изгнания.


Мф, 17 зач., 6, 14—21
"Сказал Господь: если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших. Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое, чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше."


В последний  воскресный день перед Великим постом , который именуется Прощеным воскресением,  Святая Церковь напоминает нам о самом трагическом событии, которое произошло на заре истории человечества, — событии грехопадения наших прародителей и изгнания их из рая. Не случайно, поэтому, сегодняшний день имеет и еще одно литургическое наименование — Неделя воспоминания изгнания Адама из рая. В преддверии Великого поста Церковь напоминает нам об этом событии не только для того, чтобы мы, вспомнив о нем, сокрушались о произошедшем. Но и для того, чтобы на примере наших прародителей показать нам, как опасен грех, как он, я бы сказал, смертелен для каждого человека. Из Священного Писания мы знаем, что первые люди в лице Адама и Евы были сотворены Богом для того, чтобы, пребывая в раю, славословя Творца, совершенствоваться во образ Самого Господа, ибо человек был создан по образу и подобию Божию. Так об этом свидетельствует бытописатель пророкМоисей. И, совершенствуясь сам, человек должен был приводить к совершенству все прочее творение Божие, потому что человек — венец творения, имел власть над всем видимым миром. Но, к сожалению, человек пал — не выдержал испытания заповедью, которую дал ему Господь. А Господь сказал Адаму и Еве, что от всякого древа они могут вкушать плоды и лишь от одного древа, растущего в центре рая, — нельзя, ибо, как сказал Бог, если они вкусят его, то смертью умрут. Когда мы читаем 3-ю главу книги Бытие, а именно там пророк Моисей рассказывает о грехопадении человека и изгнании его из рая, очень часто у нас возникает мысль, что как строг Господь, даже жесток! За неисполнение столь незначительной заповеди Он не только изгоняет из рая наших прародителей, но еще и проклинает их, а вместе с ними все творение, и смерть насылает на человека!


Но давайте, братья и сестры, внимательно всмотримся в то, что совершили Адам и Ева. Только ли произошло это, казалось бы, незначительное нарушение одной единственной заповеди о не вкушении плода с древа познания добра и зла? Может быть, есть у нас основания для более серьезных выводов? У апостола и евангелиста Иоанна Богослова в 1-м Соборном послании есть такие слова: Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего (1Ин. 2,15- 16). Я не случайно напоминаю вам эти слова; не случайно потому, что они наиболее ярко и наглядно раскрывают нам то, что произошло с нашими прародителями. Вспомните, как об этом пишет пророк Моисей. Змий подполз к Еве и стал ей ласково нашептывать, как прекрасен этот плод, что лишь, протянув руку, можно сорвать его и вкусить, а если и Адам попробует, то вместе с ним они станут как боги, потому что пред ними раскроется познание добра и зла. Но ведь для познания добра человек был сотворен Богом, а что такое познать зло? Ева не поняла этих лукавых слов змия. А познать зло — это, значит, впустить его в свое сердце. И Ева, прельстившись словами змия, посмотрела на этот плод и сказала себе, что он действительно хорош для пищи. Что означают эти слова Евы, как не похоть плоти и похоть очей, о которых пишет Евангелист! А далее она говорит: «Как он вожделенен, потому что дает знание». И в этом ни что иное, как гордость житейская. В каждом грехе, который человек и в дальнейшем будет совершать, есть эти три составляющие, о которых пишет Иоанн Богослов: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская. Вся беда и для наших прародителей, и для нас заключается в том, что когда воля человека, даже на миг, перестает быть устремленной к Богу, совершается мгновенное изменение всего внутреннего человека. На примере Евы хорошо видно, что в этот миг ее воля, перестав быть устремленной к Богу, подчинилась лукавому демону, и произошла катастрофа для самой Евы, затем для Адама, а через них — и для нас.


Вспомним, кем был Адам до грехопадения? Он обладал пророческим даром ведения (знания) — об этом свидетельствует пророк Моисей. Адам просыпается и видит перед собою некое существо, которого ранее рядом с ним не было. И тут же он прозревает, что это та, которую Бог ему сотворил из него же самого («это кость от костей моих»). Смог ли он так сказать, если бы не имел пророческого ведения? Конечно же, нет. Мог ли Адам назвать всех животных, если бы не имел пророческого ведения? Конечно же, нет. Но, тем не менее, Адам совершает грех вслед за своей супругой. Он легко соглашается на грех: она дала ему плод, и он так же вкусил. Пророк Моисей описывает удивительную картину. Сразу после грехопадения, казалось бы, открылись очи Адама — он стал видеть собственную наготу, которой раньше не замечал. И для прикрытия этой наготы наши прародители использовали листья деревьев. Но, увидев себя такими, какими они были на самом деле, они ослепли духовно. Адам, услышав голос Божий, ужаснулся и первое, что пришло ему в голову — это как бы поскорее скрыться от очей Бога. Какое ослепление! Ведь он прекрасно знал, что от Бога скрыться невозможно. Это мы, с затемненным от греха рассудком, иногда думаем, что можно скрыть нечто от Бога. Но Адам, имея общение с Богом, прекрасно знал, что это невозможно. И, тем не менее, происходит потемнение его разума, и он прячется в густые заросли. Но что делает Господь? Он сразу проклинает Адама и гонит прочь от Своих глаз? Говорит, что знать его не хочет и выгоняет из рая? Нет, не так. Мы видим удивительное человеколюбие Господа. Человек предал Его, забыл о Нем — о своем Творце, а Он милостиво взывает к Адаму не для того, чтобы запугать его, а для того, чтобы в Адаме родилось желание раскаяния и обращения к Своему Создателю. И Господь взывает: «Адам, где ты?» «Я здесь, Господи», — говорит Адам, надеясь, что Бог его не видит, не знает, где он и что с ним произошло. И, желая все-таки вызвать в нем чувство покаяния, Господь спрашивает: «А почему ты оказался там?» «Да, я наг», — отвечает Адам. «Почему же ты наг?» — говорит Господь. И тут, вместо того, чтобы воскликнуть: «Отче мой Небесный, прости меня, ибо я соблазнился на грех, смалодушествовал, я пал, но сознаю свою вину. Прости меня!» — что происходит в Адаме? Вместе с духовным ослеплением, вместе с той ложью, которой он хотел оправдать себя, он совершает и самый страшный грех — хулит Бога. Он говорит: «Та жена, которую Ты дал мне, она дала мне плод, и я ел!» То есть — Господь виноват в том, что дал ему такую жену. Какие дерзкие слова! Может быть Ева, слыша это, готова упасть пред Богом на колени, признать свою вину и возопить о прощении? Так ли она поступает? Нет! Она говорит: «Это тот змей, которого Ты сотворил, он мне сказал, и я ела!»

Здесь комментарии излишни. Так же, братья и сестры, происходит и с нами. И мы оправдываем себя и стараемся, заглушив голос своей совести, не видеть собственной вины. Но виноват не Бог, виноват не тот, кто спровоцировал нас на грех, — виноваты мы сами, потому что падки на грех и не стойки в добродетели, грех вожделенен нам, он хорош для нас и приятен. Именно об этом говорит Иоанн Богослов: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, и в этом-то и состояло преступление Адама. Не Бог виноват, что наши прародители были изгнаны из рая. Не Бог виноват, что была проклята земля, и что в поте лица человек с тех времен должен возделывать эту землю, добывая хлеб свой. Не Бог виноват, что рожденный для вечности человек стал смертным, ибо, как пишет Апостол, через грех смерть вошла в мир. Человек виноват в этом. И здесь для того, чтобы человек смог возвратиться к Богу, ему необходимо было не просто осознать свое падение и чрезвычайно тяжелую возможность перерождения, но познать, что для этого нужно величайшее чудо. И этим чудом является искупительная Жертва Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа. Мы знаем, что Господь не оставил падшее человечество и дал ему шанс на спасение. Уже нашим прародителям Бог дал обетование, что семя Жены сотрет главу змия (см. Быт. 3,15), указывая на приход в мир Мессии — Искупителя. И мы знаем, что Этот Искупитель приходил на землю; приходил для того, чтобы стать подобным нам человеком, приняв наши грехи на Свои рамена, взял Крест и понес его на Голгофу для того, чтобы распяться на этом Кресте и Своею Пречистою Кровью омыть грехи всего человечества. Мы знаем, что все это уже произошло и что только Христос Бог, ставший Человеком и принесший искупительную Жертву за род человеческий и за каждого человека в отдельности, может возродить человека для вечной жизни. Может… И мы спасемся, получим жизнь вечную в Царстве Небесном, если приложим все свои силы для достижения этой цели.

И теперь мы подошли к главному моменту — к смыслу и значению в жизни верующего человека Великого поста. Святая Церковь установила время Великого поста, всего лишь 7 недель в году, чтобы каждый из нас имел спасительную возможность, отрешившись от мира и углубившись в себя, очиститься от греха и воспользоваться той Жертвой, которую ради спасения каждого из нас совершил Господь. К сожалению, мы не так воспринимаем это время — для нас пост является каким-то тяжелым бременем. И когда мы говорим о посте, грусть и сожаление посещают наше сердце и наше сознание. Но не эти тягостные ощущения должен в нас вызывать пост, а надежду и желание вновь вернуться в то состояние, в котором пребывал человек до грехопадения. И Господь все сделал для того, чтобы мы смогли достичь этого состояния. Сам Бог приходит на землю, Сам Бог становится Человеком, чтобы человек стал богом! Теперь все зависит от нас. Вот для чего Церковь установила период Великого поста. Когда мы говорим о посте, мы подразумеваем воздержание. И лишь в одном не надо воздерживаться: как можно чаще вкушайте Пречистое Тело и Животворящую Кровь Христовы! Здесь не должно быть воздержания, потому что ради того, чтобы дать нам это Пречистое Тело и Животворящую Кровь, омывающую нашу скверну страстей и пороков, Господь и приходил в этот мир, и становился Человеком. Господь дает нам Самого Себя и как бы говорит: «Человек, возьми Меня, Я ради тебя пришел в этот мир!» А как мы на это отвечаем? Если формально мы будем относиться к посту, как какому-то тяжелому бремени, не стараясь хоть чуточку продвинуться вперед и стать хоть немного лучше, чище, то ничего не достигнем мы в этой жизни. И тот благодатный период духовной весны, а именно так называют Великий пост святые отцы, будет для нас бесплодным, а самое главное — не спасительным.

Сегодня, еще и еще раз вспоминая о грехопадении наших прародителей, пусть каждый из нас внимательно всматривается в образ Адама — этого первого грешника на земле, но и первого покаявшегося человека, которого простил Господь и первым вывел из плена ада. Одно из церковных песнопений в переводе на русский язык звучит так: Изгнан был Адам из рая из-за пищи, и, сидя прямо перед раем, рыдал и стонал: Увы, мне, как я пострадал, окаянный. Я не соблюл одной заповеди Владыки и лишился всех благ. Рай святейший, ради меня насажденный и ради Евы сотворенный, моли тебя и меня Создавшего, чтобы я вновь наполнился твоими цветами. И отвечал Спаситель Адаму: «Я не хочу, чтобы погибло Мое создание, но я хочу, чтобы оно спаслось и пришло к познанию истины, потому что приходящего ко Мне Я не изгоню». Мы должны хорошо запомнить эти слова церковного песнопения. Приходящего ко Мне, — говорит Господь, — не изгоню (Ин. 6,37). И дай Бог, братья и сестры, чтобы поприще наступающего Великого поста для нас было тем временем, когда каждый из нас вернулся бы в Отчий дом, вернулся бы к своему Небесному Отцу. А сделать это можно, лишь принеся искреннее, полное, чистосердечное покаяние, свидетельствуя всеми делами и поступками о том, что наша жизнь немыслима без Бога и устремлена к Богу, нашему Отцу, Который ждет нашего возвращения. Аминь.





Великая Агиасма


Картинки по запросу освящение крещенской воды Слушая недавно по радио православную передачу, в очередной раз поразился сказанному о крещенской воде, точнее, о том, как ее нужно употреблять. Не знаю, кто первый придумал, что крещенскую воду - великую агиасму (святыню) - можно пить только натощак, но это измышление продолжает вводить в заблуждение даже церковных людей. А ведь достаточно посмотреть Типикон или Минею за январь, где под 6 (19) числом сделано специальное примечание о крещенской воде.
«Известно же буди всем о святой воде. Яко нецыи суть отлучающе себе от святыя воды вкушения ради, не добре творят, ибо благодати ради Божия дана бысть на освящение миру и всей твари. Темже во всяких местех и скаредных, и всюду кропится, яже и под ногами нашими суть. И где есть сих разум, еже не пити сея; но да увеси, яко не вкушения ради ястия нечистота в нас есть, но от скверных дел наших, очищени же от сих, пием без сомнения сию святую воду» (Типикон, С.-П., 1992, с. 391-392).
Как видим, здесь идет речь как раз о тех христианах, которые плохо делают, отлучая себя от святыни из-за того, что поели. И поясняется: мы недостойны великой агиасмы не по причине вкушения пищи, а по причине нашей греховности. Поэтому, раскаявшись в грехах и с искренней молитвой, можем смело пить крещенскую воду, даже и покушав.
К сожалению, многие с нечистым сердцем не только пьют, но и берут великую агиасму. Кому из нас не приходилось видеть давку после великого освящения воды в сочельник и в день Крещения на церковном дворе возле Иордани. Здесь услышишь и ругань, и взаимные оскорбления, и даже нецензурную брань. Неужели те, кто так ведет себя, кто любой ценой хочет побыстрее и побольше набрать крещенской воды, думают получить от нее благодать? Она им будет только в осуждение, но не во исцеление души и тела. Великая агиасма не терпит неблагоговейного отношения к себе. Примером этому может служить случай, происшедший несколько лет назад в одном из самарских сел.
В ночь на Крещение многие сельчане пришли к колодцу за крещенской водой. Стояли все молча, и лишь один молодой парень, приехавший из города (его послала за святой водой верующая мать), бездумно подсмеивался: «Лопухи мы все! Нам лапшу на уши вешают, а мы стоим тут, мерзнем...» Очередь потихоньку двигалась, сельчане набирали воду в бидоны и стеклянные банки и уходили. Наконец и этот парень подставил свою посуду. Но от первых же капель крещенской воды обе его стеклянные банки разлетелись вдребезги. Не далась святыня кощунствующему насмешнику...
В Крещенскую ночь непостижимым для нас образом освящается «вод естество», то есть освящаются все водные источники, и мы можем так же хранить взятую из них воду, как и принесенную из церкви с молебна. «Сего ради, - читаем в Типиконе, - и в полунощи на праздник сей, вси почерпше в домы воду относят и соблюдают, и лето (год - ред.) совершенно хранят, понеже днесь освящаются воды. И знамение бывает явственне: не растлевающуся вод оных естество долготою времени» (Там же, с. 392).
Великая агиасма потому и велика, что она есть зримое свидетельство явления на Иордане Пресвятой Троицы. Освятив во время Крещения воду, Христос сокрушил главы гнездящихся в ней змиев, почему она особенно страшна для нечистых духов. И пить ее можно в любое время с верой и благоговением.

Иерей Сергий Гусельников
21.01.2000

Источник:




О СВЯТОЙ ВОДЕ
  Всю нашу жизнь рядом с нами великая святыня — святая вода (по-гречески «агиасма» — «святыня»).
 
Освященная вода есть образ благодати Божией: она очищает верующих людей от духовных скверн, освящает и укрепляет их к подвигу спасения в Боге.
  Мы впервые окунаемся в нее в Крещении, когда при принятии этого таинства трижды бываем погружаемы в купель, наполненную святой водой. Святая вода в таинстве Крещения омывает греховные нечистоты человека, обновляет и возрождает его в новую жизнь во Христе.
  Святая вода обязательно присутствует при освящении храмов и всех предметов, употребляющихся в богослужении, при освящении жилых домов, построек, любого бытового предмета. Нас окропляют святой водой на крестных ходах, при молебнах.
   В день Богоявления каждый православный христианин несет домой сосуд со святой водой, бережно хранит ее как величайшую святыню, с молитвой причащаясь святой водой в болезнях и всякой немощи.
  «Освященная вода, — как писал святитель Димитрий Херсонский, — имеет силы к освящению душ и телес всех, пользующихся ею». Она, приемлемая с верой и молитвой, врачует наши телесные болезни. Преподобный Серафим Саровский после исповеди паломников всегда давал им вкушать из чаши святой богоявленской воды.
Преподобный Амвросий Оптинский смертельно больному послал бутылку со святой водой — и неизлечимая болезнь к изумлению врачей отошла.
  Старец иеросхимонах Серафим Вырицкий всегда советовал окроплять продукты и саму пищу иорданской (крещенской) водой, которая, по его словам, «сама все освящает». Когда кто-нибудь сильно болел, старец Серафим благословлял принимать по столовой ложке освященной воды через каждый час. Старец говорил, что сильнее лекарств, чем святая вода и освященное масло, — нет.
  Чин водоосвящения, который совершается в праздник Богоявления, называется великим по особенной торжественности обряда, проникнутого воспоминанием Крещения Господня, в котором Церковь видит не только таинственное омовение грехов, но и действительное освящение самого естества воды через погружение в нее Бога по плоти.
  Великое водоосвящение совершается дважды — в самый день Богоявления, а также накануне, в навечерие Богоявления (Крещенский сочельник). Некоторые верующие ошибочно полагают, что вода, освященная в эти дни, различна. Но на самом деле в сочельник и в самый день праздника Крещения при освящении воды употребляется один чин.
  Еще святитель Иоанн Златоуст говорил, что святая богоявленская вода в продолжение многих лет остается нетленной, бывает свежа, чиста и приятна, как будто бы сию только минуту была почерпнута из живого источника. Вот чудо благодати Божией, которое и сейчас видит каждый!
  По верованию Церкви, агиасма — не простая вода духовной значимости, но новое бытие, духовно-телесное бытие, взаимосвязанность Неба и земли, благодати и вещества, и притом весьма тесное.
Вот почему великая агиасма по канонам церковным рассматривается как своего рода низшая степень Святого Причащения: в тех случаях, когда по соделанным грехам на члена Церкви накладывается епитимия и запрет приступать к Святым Телу и Крови Христовым, делается обычная канонам оговорка: «Точию агиасму да пиет».
 
Крещенская вода — это святыня, которая должна быть в каждом доме православного христианина. Ее бережно хранят в святом углу возле икон.
  Кроме крещенской воды православные христиане часто используют воду, освященную на молебнах (малое водоосвящение), совершаемых в течение всего года. Обязательно малое водоосвящение совершается Церковью в день Происхождения (изнесения) Честных древ Животворящего Креста Господня и в день Преполовения, когда вспоминаются полные глубочайшей тайны слова Спасителя, сказанные Им самарянской женщине: «Кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную» (Евангелие от Иоанна, глава 4, стих 14).
  Святую крещенскую воду принято употреблять натощак вместе с просфорой после утреннего молитвенного правила с особым благоговением как святыню. «Когда человек употребляет просфору и святую воду, — говорил затворник Георгий Задонский, — тогда не приближается к нему нечистый дух, душа и тело освящаются, мысли озаряются на угождение Богу, и человек бывает склонен к посту, молитве и ко всякой добродетели».
Молитва на принятие просфоры и святой воды
Господи Боже мой, да будет дар Твой святый и святая Твоя вода в просвещение ума моего, в укрепление душевных и телесных сил моих, во здравие души и тела моего, в покорение страстей и немощей моих по беспредельному милосердию Твоему молитвами Пречистыя Твоея Матери и всех святых Твоих. Аминь.



«ХРИСТОС РОДИЛСЯ!» — «СЛАВИМ ЕГО!»
1 февраля 2016г.      
Добрый вечер, братья и сестры. Христос родился! — Так приветствуют друг друга христиане в тех областях, в которых я родился. В России такого обычая нет, но тем не менее — как вот мы на Пасху говорим: «Христос Воскресе!» — «Воистину Воскресе!» — можно, в общем-то, и нам в Рождество что-нибудь такое говорить: «Христос родился!» — «Славим Его!» На западе Украины так говорят. Я не призываю к тому, чтобы вы непременно это копировали, но есть такое. Мне хочется как-то поприветствовать вас какими-то рождественскими словами. Сын Божий воплотился! «И Слово плоть бысть и вселися в ны, и видехом славу Его, славу яко Единороднаго от Отца, исполнь благодати и истины».
Много событий уже произошло в Новом году. Интересно, что, допустим, в Кёльне произошли неприятные события с массовым оскорблением немецких женщин на городской площади возле Кёльнского собора. Это одно из самых грандиозных христианских зданий в мире, его строили восемьсот лет. Собор до сих пор недостроенный, на самом деле. Преемственно его строили тридцать два поколения немцев. По-моему, это самый большой католический собор в мире. И там в ночь на Новый год произошло насилие, оскорбление женщин так называемыми мигрантами. Интересно, что в Кёльнском соборе лежат три царя — волхвы: Мельхиор, Бальтазар и Гаспар — те, которые пришли из Персии ко Христу с дарами. В западной традиции их называют магами. Мощи этих святых людей — по приданию они потом были христианами — хранятся в Кёльнском соборе. Собственно, Кёльн и прославился в мире благодаря мощам этих трёх святых. Так вот там было уже такое знаменательное событие — организованное насилие над бедными европейками. Т.е. пошёл уже виток новых событий. Новый год отпраздновался и уже «веселит» нас самыми разными событиями. Но мы бояться не должны, потому что знаем, что земля и все дела на ней сгорят. Так или иначе, этот мир стоять будет только до времени. Но хочется, чтобы он постоял: всё-таки красивый мир, и жалко его терять и отдавать за бесценок дьяволу в зубы.
Мы сегодня празднуем третий день Рождества: первый день — само Рождество, потом — праздник Собора Божией Матери, а сегодня — день памяти архидиакона первомученика Стефана, о нём я хочу поговорить сегодня. Имя Стефан означает «увенчанный». Это действительно чрезвычайно важный человек в истории Церкви.
Прежде чем мы коснёмся краешком языка его святого имени, мы вспомним о Божией Матери. Буквально на днях я читал одну из проповедей митрополита Антония Сурожского, где он говорит, что когда человека посещает благодать, человек радуется, но он вместе с тем и скорбит. Скорбь при посещении благодати может заключаться в том, что человек не знает, чем ему ответить на посещение благодати. Вот пришёл Господь и обрадовал тебя, чем-то утешил, возвеселил, и ты говоришь: «А что же я могу Тебе сделать? Что же я могу Тебе в ответ принести?» И вот в такой момент человеку очень утешительно подумать про Божию Матерь, потому что Божия Матерь — это Та, Которая послужила Богу полностью, всецело, без сомнений, без колебаний: послушная, верная, чистая, невинная, мужественная, терпеливая, правдивая, прямая, сокровенная — все эпитеты (их может быть ещё сто) касаются Её в полной мере. Когда Христос родился, то небо принесло Ему звезду, земля — пещеру, животные согревали Его дыханием ноздрей своих, а мы — люди — приносим Христу в подарок Деву Марию. Т.е. Дева Мария — это Представитель всего человечества, это Человек, Который послужил Богу лучше всех и больше всех. И митрополит Антоний говорит, что когда ты заскорбишь о том, что не знаешь, как отблагодарить Бога своего, то надо участвовать в Литургии и, безусловно, помнить Божию Матерь и поклоняться Ей верою, потому что в Её Лице человечество Богу угодило. В лице многих людей человечество Бога раздражает. Может быть, и мы относимся к этому числу людей, в лице которых человечество раздражает Господа Бога, а в Лице Пресвятой Богородицы человечество Богу угодило. Поэтому после Рождества Христова сразу следует праздник Собор Божией Матери. Т.е. там все праздники собираются вместе: Введение во храм, Покров, Зачатие и Успение — всё там собирается — Собор праздников Божией Матери.
Ну а сегодня — архидиакон первомученик Стефан. Дьякон — это значит служитель, помощник. Прошу вас перво-наперво заметить следующую вещь: апостолы очень быстро ощутили конфликт между проповедью Евангелия и бытовыми занятиями. Оказалось, что очень трудно совмещать одно и другое. Церковь изначально имела попечение о людях, которые беспомощны. Кто такие беспомощные? — Это сироты, калеки и вдовы. Вот умер хозяин, работник… Это сегодня женщина может устроиться: что-то продавать, шить, убирать, что-то ещё делать. А раньше женских работ, собственно, не было. За пределами дома у женщин не было работы. Вся работа женщины — это дома, пока муж зарабатывает, приносит домой, скажем, зерно, рыбу, елей, деньги, что-то ещё, а она уже мелит, шьёт, печёт, варит, убирает. И если вдруг хозяин умирает, то женщине некуда деваться. Пенсий не было, никаких социальных выплат не было, никто никого не кормил из государственной казны. Дети если маленькие, например, у тебя на руках, то всё: тебе — конец. А куда ты денешься, как ты будешь жить? Вдовы — это были самые несчастные люди на земле. Кто тебя возьмёт замуж с детьми, например, на руках? Несколько ртов себе на шею. Никому ты не нужна. Замуж будут брать какую-то молодую девицу, а не чью-то жену, у которой мужа нету. И работы тебе нету. И что? И всё. Хоть вешайся, хоть топись. И реально так оно и было. И поэтому Церковь имела попечение о самых несчастных людях: о калеках, о вдовах, о стариках одиноких, у которых поумирали дети или их не было. Это тоже кошмар, потому что пенсий не было. Например, жили-жили дед да баба, и нет у них детей. И кто тебя будет кормить в старости? Ты уже пахать не можешь, косить не можешь, рубить не можешь — ничего не можешь — ты уже старик. Кто тебя будет кормить? — Никто. А что делать? — А что хочешь, то и делай: ходи и «караул!» кричи, побирайся по людям. Потому что людей кормили дети и внуки. А если они умерли, например? Или выкосила их какая-нибудь чума или война забрала? Или бесплодная пара супружеская? — Всё. И Церковь кормила этих людей, она их держала, так сказать, на плаву. Вдовиц, стариков, калек и сирот. И вот апостолы вдруг обрели для себя такую сложную и странную вещь: оказывается, проповедовать Евангелие и заниматься раздачей хлебов, одежд, тканей, денег нуждающимся людям, невозможно. Т.е. невозможно одновременно сочетать в одном и том же лице благотворительность и проповедничество. Нужно либо проповедовать, а другие пусть раздают, либо раздавать, а другие пусть проповедуют. Это очень важно нам сегодня понять, потому что не могут люди делать всё. Отдельно взятый человек может делать что-то одно: либо ты ходишь в детский дом и дом престарелых, и собираешь пожертвования и раздаёшь их, либо ты занимаешься богослужением, пением, чтением, проповедью. Возникла необходимость в помощниках — в дьяконах. Дьяконы возникли как помощники священников в делах милосердия, в практических делах управления церковными финансами, если угодно. Они должны были быть людьми очень проверенными, честными, такими людьми, к пальцам которых не липли деньги. Т.е. должны были уметь считать, знать таблицу умножения и таблицу деления. Должны были собирать, хранить, раздавать, кормить, помогать в этом епископам и священникам. Это сегодня дьякон, так сказать, — «паки-паки», «миром Господу помолимся» или что-нибудь ещё, — это всё понятно, это литургическое дьяконство. Изначальное дьяконство было именно благотворительным и административным. Т.е. дьякон — это были руки епископа.
Самые известные дьяконы в Церкви — это празднуемый сегодня Стефан и Лаврентий — святой Лоренсо, римский дьякон, который был при папе Сиксте. Когда Сикст был уже стариком и его повели казнить за Имя Христово, Лаврентий спросил его: «Куда ты идёшь, отец, без меня? Разве ты хоть одну службу без меня отслужил? Ты идёшь на смерть за Христа, и меня с собой не берёшь? Ты же всегда был со мной, я всегда был с тобой». И когда узнали, что Лаврентий хранил церковную казну, то подумали, что у него много денег. Говорят: «Где твои деньги? Приноси». Он привёл тысячи римских бедняков к воротам суда, говорит: «Желудки этих несчастных людей — это наши кошельки, туда мы складываем свои богатства. Мы для себя ничего не держим, мы кормим тысячи бедняков этого города от церковной казны. Вот на это тратятся наши деньги». Вот это было дьяконство изначальное. Дьякон изначально — это помощник священника во всех административных делах. Сегодня, например, священник, как глава прихода, должен платить за свет, за газ, за то, за сё, вступать в какие-то сношения с местной администрацией, с властью. Проповеднику, служителю, человеку, который причащает больных, крестит детей, отпевает усопших, соборует больных, трудно разделять своё сердце на административные дела и на церковные дела, он где-то будет ошибаться. Либо он будет плохо молиться и хорошо администрировать, либо будет хорошо молиться и плохо администрировать. Нужен помощник. Вот таким помощником раньше был дьякон, вот так они и возникли. 6-я глава книги Деяний как раз и описывает: «В те дни, когда умножились ученики, произошёл ропот между вдовицами, что одних кормили лучше, других — хуже…» И апостолы сказали: «Нехорошо нам оставить слово Божие и переживать о столах. Итак, братья, выберите из среды себя семь человек изведанных, исполненных Святого Духа и мудрости, и поставьте их на эту службу, а мы постоянно пребудем в молитве и в служении слова». Т.е. священник или епископ, в особенности, должен постоянно пребывать в молитве и в служении слова, а все остальные дела житейские должны исполнять дьяконы. Вот он и был начальник дьяконского чина — святой Стефан, исполненный веры и Духа Святого. Потом, когда его евреи схватили и забили камнями до смерти, то он там произнёс целую длинную обличительную проповедь о них — о том, что они вечно Духу Святому противятся и никогда Бога не слушаются: «Кого из пророков не гнали отцы ваши? Они убили предвозвестивших пришествие Праведника, Которого предателями и убийцами сделались ныне вы, — вы, которые приняли закон при служении Ангелов и не сохранили». Здесь важно отметить то, что евреи, вообще, убивали всех тех, кто делал им замечания. Мы сейчас за две тысячи лет христианской истории можем иметь такое мнение: евреи изрядно смирились, они стали людьми немножко запуганными, немножко кроткими, немножко тихими. Но это они сейчас такие, а раньше они были совсем другими. Например, сегодня мы не привыкли видеть, чтобы еврей на тракторе работал, землю пахал или рыбу ловил, мы привыкли, что еврей — это парикмахер, портной, зубоврачебный техник, ювелир, сапожник — кто угодно, но не грузчик, скажем, и не лётчик. А на самом деле евреи были земледельцами, рыбаками, пахарями — людьми простых, тяжёлых, нормальных профессий. Это уже потом, в христианскую историю, размётанные по всему миру, они не имели права иметь земли, и поэтому занимались ремеслом. Так вот в те времена, когда они были, так сказать, нормальными, для себя свойственными, они убивали — буквально — всех тех, кто говорил что-либо против них. Т.е. Бог посылал к ним пророков из их же среды, — их же, евреев, — возбуждал в них пророческий дух и говорил им: «Иди к людям этим и скажи им: ”Так говорит Господь”». И что вы думаете? Они этих людей, которые говорили им Именем Божиим, брали и убивали. И Стефана тоже убили, потому что он им «всыпал против шерсти». Они его слушали-слушали, а потом как дикие звери схватились за камни и стали убивать его, метая в него камни. Это такая древняя ритуальная казнь, смысл которой заключается в том, что грешника не нужно трогать руками. Т.е. человек, побиваемый камнями, настолько грешен, что его и трогать-то скверно. Его не вешают или что-нибудь такое, а издалека забрасывают его камнями. Это очень жестокая казнь. До сегодняшнего дня она сохранилась в мусульманском мире. Евреи уже давно никого камнями не бьют, они вполне европеизированы, а вот мусульмане бьют камнями людей до смерти, например, за блуд, и выкладывают эти ролики в социальные сети.
Место убийства Стефана находится между стеной Иерусалима и Елеонской горой. Вот так, прямо посередине между Елеонской горой — там, где Гефсемания, где усыпальница Иосифа, родителей Богоматери — Иоакима и Анны, где храм Марии Магдалины Русской Зарубежной Церкви — и стеной города находится место, где убивали святого Стефана. Здесь есть такой интересный очень важный момент: когда его били камнями, Стефан был бесстрашен. «Стефан же, будучи исполнен Духа Святаго, воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога…» Заметьте, что Христос стоял одесную Отца. В Евангелии от Марка мы читаем: «Господь же убо, по глаголании Его к ним, вознесся на небо, и седе одесную Бога». Так мы и поём в «Символе веры»: «Восшедшего на небеса и сидящего одесную Отца…» Т.е. Христос сидит одесную Отца, а здесь Стефан увидал небо открытое и Сына Божиего Иисуса, стоящего одесную Отца, и сказал: «Вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога». Стояние Христа означает крайнюю степень внимания. Т.е. Христос, когда сидит, находится в покое и царствует, а когда Он встал с трона, это значит, что Он не пребывает в покое, Он беспокоится о том, что происходит, и Он полон внимания к тому, что сейчас совершается на земле, Он смотрит и внимает совершающемуся. Христос встаёт с престола всегда, когда убивают или преследуют тех, кто любит Его, кто служит Ему, когда совершается что-либо из ряда вон выходящее. И вот Стефан говорит: «Вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога». Но они закричав громким голосом, затыкали уши свои, единодушно устремились на него, и выведя за город, стали побивать его камнями. Очевидцем этого преступления был будущий Павел — тогда ещё Савл, который стерёг одежду убивающих. Побивали камнями Стефана, который молился и говорил: «Господи Иисуси (он видел Иисуса Христа: Христос смотрел на него, а он на Христа), прими дух мой». «И, преклонив колени, воскликнул громким голосом: Господи! не вмени им греха сего. И, сказав сие, почил». Т.е. он был в полном смысле слова учеником Христовым, потому что Христос молился Отцу: «Отче, простим им, они не знают, что творят». И Стефан просил Христа: «Не вмени им греха сего». И Павел смотрел на всё это и слышал молитву Стефана. У Блаженного Августина есть такое размышление в одной из проповедей, что если бы не эта молитва, то Савл не стал бы Павлом. Т.е. Савл дышал угрозами и убийством, одобрял убиение Стефана, и он терзал Церковь, — как пишется в следующей главе, — входя в дом, влача мужчин и женщин, отдавая их в темницу. И он не обратился бы к Богу, если бы не молитва мученика. Т.е. молитва Стефана каким-то образом таинственно повлияла на душу Савла, и Господь явился впоследствии ему, идущему в Дамаск, и вступил с ним в диалог, говорил: «Савл, Савл! Что ты Меня гонишь?» — «Кто Ты, Господи?» — «Я Иисус, Которого ты гонишь». Савл гнал не лично Иисуса, а верующих в Иисуса. Но Христос принимает гонения на Своих исповедников как гонения на Себя лично, говорит: «Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе переть против рожна». И ослеп Павел. Потом крестился — прозрел. Это, безусловно, вы должны все знать, эту великую историю обращения гонителя и превращения его в исповедника. Это 9-я глава книги Деяний.
— Здравствуйте, отец Андрей. Мне кажется, что всё то, что вы рассказываете, что я читаю в Библии — это сказка. Как освободиться от этого ощущения?
— Во-первых, не нужно презирать сказку. Сказка — это не выдумка, сказка — это краткое повествование на мифологическом языке о действительно реальных событиях. Настоящая сказка — это форма изложения внутренней сути мира, поэтому сказка не есть выдумка. Сказка гораздо более правдива, чем, скажем, новости по телевизору. Наличие в жизни гусей-лебедей, вурдалаков, бабы-яги и ковра-самолёта — это гораздо бо́льшая правда, чем то, что нам рассказывают умные люди с умным видом. Проблема ведь не в Евангелии, а проблема в вас. Вы каким-то образом устроили свою жизнь так, что душа ваша стала закостеневшей по отношению к простоте и чистоте. Евангелие очень простое, оно дышит, так сказать, как морозный воздух: вот как человек на морозе паром дышит, так дышит таким чистым воздухом и Евангелие. Если вам это не нравится, поблагодарите Бога за то, что вас никто не заставляет верить. Человек не обязан верить, на самом деле. Он может не верить. Пожалуйста, не верьте, если не хотите. Но я, во-первых, за сказку. Я вам скажу так: написать роман легче, чем написать сказку. Сказки очень тяжело писать. Сказку невозможно выдумать, её можно только подслушать. Сказка гораздо больше говорит о жизни, чем научный трактат. В этом смысле Евангелие — это прекрасная сказка человечества. В том смысле, что она мифологическим языком даёт прямые ответы на самые сокровенные вопросы человеческого сердца. А чего хочет ваше сердце, я не знаю. Может быть, хочет какой-то такой наукообразный трактат, где есть вступление, первая глава, вторая глава, третья глава, заключение и список используемой литературы. Может, вы хотите, чтобы истина была такова, но истина гораздо ближе к поэзии и сказке, чем к научному трактату, потому что учёные истину не знают, а сказка знает истину. Евангелие сказочно — и правильно, и хорошо. Христос — Он действительно как Волшебник в голубом вертолёте, прилетает и бесплатно покажет кино. Как вот Чуковский, например. Вот он сказки писал про Бармалея, про то, как крокодил солнце проглотил, про Айболита, который ехал в Африку к бегемотикам, потому что у бегемотиков животики болят. Это же всё евангельские смыслы. Про тараканище, от которого все убегали, а воробей прискакал и склевал его. Это же Евангелие живое. И про Мойдодыра: «Да здравствует мыло душистое и полотенце пушистое… Вечная слава воде!» Это же, в принципе, мифологический язык, который открывает истину. Мне бы хотелось, чтобы вы это поняли, почувствовали, потому что в ваших устах сказка — это брехня для дураков. Нет, сказка — это истина, изложенная детским языком. Вот научные трактаты — это брехня для дураков, а сказка — это абсолютнейшая истина, изложенная детским языком. Вот Евангелие — это абсолютнейшая истина, изложенная детским языком. В этом смысле оно может восприниматься как сказка, но только я считаю, что это хорошо, и хотел бы, чтобы вы тоже считали, что хорошо.
— Батюшка, здравствуйте. У меня не совсем праздничный вопрос. Почему люди, возвращавшиеся с Великой Отечественной войны, потом прекрасно воспитывали внуков, они были добрыми, серьёзными людьми, с которыми было прекрасно общаться. А почему сейчас ребята из Чечни, из Афганистана возвращаются просто ненормальными? И потом им дают скидку на то, что они такие неадекватные, и это как бы уже пожизненное клеймо. Почему раньше такого не было? Почему даже в царской России люди, служившие двадцать пять лет, не становились ненормальными?
— Давайте этот вопрос разложим на несколько вещей и попытаемся на него ответить. Во-первых, война, безусловно, не проходит даром. Убивать и рисковать быть убитым — это вещи, которые не остаются без последствий. Существует афганский, чеченский, вьетнамский синдром. Да, действительно, психов родила последняя эпоха с этими войнами, но не нужно идеализировать всех, вернувшихся со фронтов Великой Отечественной. Например, огромное количество преступности. Помните фильм «Место встречи изменить нельзя»? Это очень исторический фильм. Говорухин снимал его как некую хронику. Действительно было очень много преступников после войны, потому что люди научились убивать и не боялись убивать. И оружие ходило туда-сюда, и трофейное, и наградное. Не нужно думать, что все, вернувшиеся с фронта, возились с внуками и на даче ловили рыбу. Были всякие люди. Поэтому здесь идеализации быть не должно. Все были травмированы войной. На войне люди насилуют, убивают, пытают, находят удовольствие в чужом страдании. Какая-то часть людей счастлива, что они никого не убили. Я помню множество разговоров с ветеранами, и тех, которых причащал и отпевал и перед смертью с ними общался. Они говорили, что я счастлив, что никого не убил, потому что я был, скажем, заряжающим или корректировщиком огня. Т.е. я лично ни в кого не выстрелил, штык не засунул. Я благодарю Бога, что был на войне, отвоевал несколько лет, но никого конкретно, лицо в лицо, в рукопашной или из стрелкового оружия не убил. А есть некоторые, наоборот, говорят: «А я убивал». И это по разному на людях отражается. Поэтому здесь война Чеченская, допустим, перемолола десятки тысяч людей, война Великая Отечественная перемолола миллионы людей. Т.е. это столь масштабное явление, где можно вытащить любую жизнь как со знаком плюс, так и со знаком минус. Есть те, которых сожрала война, есть те, которых искалечила война, а есть те, которые потерпели на войне непоправимый ущерб. Поэтому здесь у меня нет никаких идеализаций, я понимаю, что война — это война. А что касается этих последних войн — Вьетнамской, Чеченской, Афганской, то понимаете, гуманистическое мировоззрение, гуманистическая философия нового времени — то, на чём стоит западный мир уже, наверное, лет пятьсот — это мировоззрение, предполагающее, что самая великая ценность в жизни — это жизнь человеческая, что нет ничего выше жизни, и что гуманизм некий — сострадание, переживание, любовь должны наполнять человека полностью. Когда человек с таким мировоззрением — а у нас у всех такое мировоззрение, в большей или меньшей степени мы все пропитаны этой ложью — попадает на реальную войну, где пленным отрезают уши, выкалывают глаза, насилуют женщин на оккупированной территории, где нет никаких принципов, где люди воюют, убивают, совершают самые зловещие преступления, то у человека происходит некая психотравма, потому что раньше всё это тоже делали, но раньше не считали, что можно иначе, а сейчас мы все уверены, что все — белые, пушистые, любящие, хорошие, и вдруг начинается реальная война и на ней воюют как до царя-гороха. Потому что война — это война. Т.е. убивают, мучают, добивают и т.д. Получается как бы шизофрения. Мы воспитаны на ложном гуманизме. Современный светский гуманизм — это совершенно ложная идея. Почему исламская угроза для Европы реально существует? — Потому что ислам внушает своим последователям очень простую правильную мысль: жизнь — это не самая высшая ценность, есть вещи, за которые можно умереть. А Европа говорит: «Нет, жизнь — это самая важная ценность, нет таких вещей, за которые можно умереть». Т.е. мы боимся умирать, мы не хотим умирать. И вдруг появляется человек, который может обвязаться каким-то поясом и взорвать себя, например, на вокзале. Он и себя не бережёт и вас не бережёт. Говорят: «О, Боже, как же с ними, вообще, общаться?» Здесь два разных мировоззрения. И вот люди, воспитанные в пушистой брехливой европейской парадигме, попадая на реальную войну, воюют как воевали всегда. Вообще, воевали всегда именно так: гнали, убивали, убегали, спасались, дрожали за свою шкуру и т.д. и т.п. И у них получается как бы «разрыв шаблона»: им с детства говорили, что жизнь — это высшая ценность, а оказывается, нет. Вот отсюда рождается этот синдром вернувшегося с войны. «Я там воевал, а вы здесь в кабаках сидели. Я проливал кровь, а вы не проливали, теперь я вас тут всех заставлю себя уважать, потому что я не боюсь никого и я умею убивать, а вы не умеете…» Вот здесь, так сказать, некий такой сбой происходит, по моему мнению. Нужно воспитывать людей в правильных понятиях, в т.ч. и в следующих понятиях: есть ситуации, когда нужно умирать. Согласно христианскому мировоззрению, жизнь человеческая — это не высшая ценность, иногда нужно своей жизнью жертвовать. Это неприятно слушать, но это правда. Жизнь — не высшая ценность, есть вещи выше жизни. Т.е. сейчас вот в Кёльне, где арабы лапали бедных немок, — там они же с мужьями были, — ни один муж не устроил драку с этими арабами, никто никому в морду не дал. Это же какой-то кошмар. Почему? Говорят: «Они меня побьют». Да как это так можно жизнь, чтобы на твоих глазах лапали твою жену, а ты стоял и звал полицейского? Это плоды воспитания этой брехливой европейской культуры. В это время самый маленький хомячок должен превратиться в самого страшного тигра. Т.е. попробуйте при нормальном мужике, пусть он будет лысый, с животом, метр пятьдесят ростом, обидеть его жену. Он вас убьёт, он вас размажет по стенке. И правильно сделает. А тут какая-то такая законопослушность. Вот отсюда и синдромы эти все. Настолько пушистые стали наши люди, что только попадают они в грязь, в кал, в кровь, в рвоту, в холод собачий… Что такое война? — Это дерьмо и кровь, кишки, намотанные на гусеницу. Вот это война. А ему всю жизнь рассказывали, что нужно жить красиво, что нужно жить в тепле, что нужно всех любить — всех вообще, начиная от червяков и заканчивая ангелами. И вот получается какая-то шизофрения. Т.е. люди потом возвращаются с войны, говорят: «Да жизнь вообще другая, вы нам врали всю жизнь». Нам действительно врали всю жизнь: жизнь — другая. В жизни и драться нужно, и в морду получить разок-другой, в морду и дать нужно разок-другой, и вообще, всё жёстко в жизни. Это же нормальная жизнь, понимаете? Нельзя, чтобы вас унижали в вашем родном городе какие-нибудь приезжие. Приехали, понимаешь, из Северной Африки, и насилуют твою женщину на твоих глазах, а ты ходишь вокруг как растение и зовёшь полицию. Что это такое? Надо убивать их на месте. Любой нормальный мужик должен выворотить булыжник из мостовой и разбить несколько голов. Вот из этой шизофрении мы все и больные получаемся. Война — это настоящая жизнь, на самом деле. Война — гораздо более настоящая жизнь, чем настоящая жизнь. На войне обнажается вдруг всё, там сразу всех видно: кто крыса, кто трус, кто предатель, кто жадина, кто патологический извращенец. Это вот на предприятии никого не видно: можно всю жизнь проработать в цеху с людьми и не знать, кто они такие. А вот в лес пошли, например, в поход на неделю, и сразу видно: кто обжора, кто лентяй, кто трус, кто свой рюкзак отдаёт другому, чтобы его несли. Вот война ничего нового не делает, она просто вскрывает скрытые закопанные проблемы человека. Оказывается, что там маньяки, насильники, воры, убийцы, психи, придурки. Вот они все себя и проявляют на войне, сразу их видно. А потом они возвращаются в сытую жизнь, а у них уже проснулись все инстинкты, и начинаются «синдромы». И так же было в Великую Отечественную. Там было, конечно, всякое, это всё-таки была великая война за жизнь всего мира, это была священная война, на самом деле, и люди чувствовали это. Но тоже было такое: и насиловали этих немок бедных, и всякое было. У меня, например, у товарища — реальная история, не из книжек — дед после войны, будучи в патруле военном, был убит своими же солдатами, которые насиловали немку, а он за неё заступился. Вот вам история. Русский офицер погиб от рук русских солдат, защищая немку от изнасилования. Вот вам война. Вот это и есть война: вся грязь, которая есть в человеке, поднимается наверх. Так что надо не доводить до войны, надо эту всю грязь вычищать заранее, потому что война начинается тогда, когда не вычищенная грязь накапливается до критических размеров. Тогда она вырывается наружу и начинается война на кухне, война между районами, война между национальностями, война между футбольными фанатами, война между кем-то ещё. У нас же постоянно в мире идёт перманентная война, люди же постоянно воюют друг с другом: белые — с чёрными, чёрные — с жёлтыми, фанатики «Спартака» — с фанатиками «Динамо». Откуда всё это берётся? Это наша больная душа, это всё всегда было. Я слишком много сказал по этому поводу, я извиняюсь, непозволительно много произнёс слов по этому поводу, но это всё меня тоже очень трогает. Я понимаю вашу заинтересованность в этом вопросе, потому что меня это тоже, конечно, тревожит. Не знаю, согласны вы со мной или не согласны, но я высказал свою точку зрения по этому вопросу.
— Здравствуйте, отец Андрей. С Рождеством Христовым поздравляю вас, всех слушателей. Мира нам всем, любви побольше друг к другу — самое главное. Никак не могу найти ответ на вопрос, который меня очень беспокоит, — о возможной участи усопших. К примеру, жили два человека. Один любил Бога, любил ближних, верующим был, милостыню творил, в церковь ходил, причащался, с грехами боролся, Господь его призвал — он ушёл в мир иной. Второй человек — Бога не отрицал, никакого серьёзного зла не делал, но в то же время церковной жизнью не жил, не молился никогда, никогда в жизни не причащался, жил как все, имея Бога в душе, как это у нас модно говорить. Он умирает, лежит на смертном одре, и милостью родных, так скажем, он причащается. Сердобольные родственники верующие приводят батюшку, причащают его, исповедуют, соборуют, и он после Причастия уходит в мир иной. Я читала, что если человек причащается непосредственно перед смертью, то он «автоматически» попадает в Царство Небесное. И вот как-то я не могу это принять сердцем, душой, потому что как это так? — Человек всю жизнь Бога не знал, не молился, к Нему не шёл, Его не любил, и вот милостью родных он причастился, и получается, что так же как первый человек, который любил Бога, он сразу попадает в Царство Небесное?
— А что вас оскорбляет в этом? Мне, честно говоря, непонятно, что же вас мучает? Несправедливость? Вот евреи, например, считают, что несправедливо, что вот они всю жизнь верили-верили, а мы — язычники, вообще ни во что не верили, жили как хотели, а потом — мы как бы к Богу ближе, а они — нет. И они взяли и, так сказать, помрачили лица свои и обиделись, как старший брат в притче о блудном сыне. Чего тут обижаться? Вхождение в рай — это дело Божие, это не дело человеческое. Т.е. вот я молился, постился — вынь и положь: открывайте ворота — цаца пришла. Бог, вообще, Сам решает: кто куда, кто чего. Ты можешь всю жизнь молиться, но ценность молитвы ведь определяется не мною, молящимся, а Тем, Кому я молюсь. Это Он может сказать, приятны ли Ему твои молитвы, или, вообще, пошёл ты со своими молитвами. Ведь бывает и такое. У пророка Исаии так и написано: «Когда вы простираете руки свои ко Мне, Я вас не слышу, Я закрываю уши. Когда вы просите Меня о чём-то, Я не хочу вас слушать». Т.е. мало ли, что я молился? Эти случаи всё переворачивают. Смотрите: разбойник на кресте спасается, апостол Иуда вешается. Это было примерно в одно и то же время. Апостол, исцелявший, воскрешавший, ходивший, служивший, предаёт и вешается, а разбойник, который проливает кровь, спасается на кресте. Причём не оба разбойника, а только один. Тогда бы было совсем плохо, если бы оба спаслись. Нет. Два разбойника было: один спасся, другой не спасся, потому что сердца у них были разные. Это очень хорошо. Я думаю, что эти ваши, так сказать, недоумение и некая обида, терапевтически вскрывают вашу некую духовную болезнь, потому что вы хотите заменить Божию милость какой-то человеческой правдой. «Вот я всю жизнь акафисты читала, а она ни разу не читала. Что, она теперь в рай войдёт что ли? Нет, пусть в ад идёт, я теперь в рай пойду». Это что такое? Вы понимаете, что вы говорите? Это хорошо, между прочим, это аллилуйя, для этого, наверное, и нужно православное радио. Т.е. нужно высказать вслух эти свои язвочки, болезни свои, чтобы мы вдруг поняли: ох ты, ёлки-палки, да я же, оказывается, больной человек, завистливый человек, могу на Бога обижаться. Говорит Господь: «Я хочу, чтобы она в раю была. Ты что, против что ли?» — «Я против». — «А почему ты против?» — «А я вот всю жизнь в церковь ходила, а она всю жизнь в церковь не ходила. Я против, чтобы она была в раю». Понимаете, что вы сейчас сказали? Примерно так же вы и сказали. «Я не хочу, чтобы она была в раю. Надо было со мной вместе с церковь ходить. А то я, понимаешь, и в воскресенье ходила, и в субботу ходила на всенощную, и постилась в среду и пятницу, а она вообще не постилась и не ходила. Это что, Ты её в рай что ли берёшь? Я не хочу в такой рай идти. Или её из рая выгоняйте, или меня в рай берите — одного из двух». По сути, вы вот это сказали. Вы, конечно, всего этого не говорили, но вы это сказали. Помню, когда я во Львове жил, мы ходили в тюрьмы к заключённым. Там было две тюрьмы, и мы посещали их попеременно по воскресеньям. И там один из зэков говорит: «А менты в раю будут?» Говорю: «Конечно, будут. Те менты, которые веруют, каются, которые молятся Богу, которых Господь примет. Конечно, будут в раю, а как же». — «Я тогда в рай не пойду. Если в раю хоть один мент будет, я в рай не пойду. Я не хочу, чтобы менты были в раю. Я их здесь ненавижу, они здесь меня бьют, унижают. Всё: в одном раю с ментами я не буду». Было очень трудно пытаться объяснить человеку. Говорили: «Да подожди ты, это ж всё будет другое. Что, он там будет в погонах ходить что ли? Ты же не узнаешь, что он мент. Это просто человек, это ж душа». Говорит: «Нет, нет, нет. Если у вас Господь Бог берёт ментов в рай, то я в рай не хочу». Вот однажды у меня был такой разговор с одним заключённым. Примерно то же самое и вы говорите. Кто может Бога в несправедливости обвинять? Бог творит то, что хочет. Говорит: «Я хочу, чтобы он был со Мной. Что ты хочешь? Это Мой рай. Я вас сотворил, Я решаю, Я Хозяин судьбы человеческой. Я хочу, чтобы разбойник вошёл в рай первым». Поэтому мне несколько потешно, что вы это всё сказали, и мне пришлось, так сказать, на вас ополчиться, но это очень важно, потому что мы больные люди, у нас нет никакой христианской любви. Александрийский сапожник сидел возле окна, тапки шил, говорил: «Вот хороший человек пошёл, он лучше меня, он будет в раю. И вот хороший человек пошёл, он лучше меня, он тоже будет в раю. Какие хорошие кругом люди, они все лучше меня, они все будут в раю. Видно, в аду буду только один я, бедный». Это христианские мысли. А не христианские мысли — это: «О, какой плохой человек, он должен в ад идти. О, какой плохой человек, он тоже должен в ад идти. А какой я хороший человек, я буду в раю. А эти все — плохие, они в ад пойдут». Это какой-то бытовой сатанизм, понимаете? Нельзя так думать. Надо радоваться, что Господь принимает человека. Человек жил, жил, жил, непонятно как жил, и тут ему — Причастие перед смертью, и пошёл в рай. И слава Тебе, Господи! Как хорошо, Какой добрый Господь наш! Понимаете, как надо думать об этом? Говорят: «Это ж надо — мы тут молимся, молимся, ещё вообще непонятно, где окажемся, а тут человек жил, жил, в последние пару часов перед смертью причастился, и пошёл в рай…» Слава Тебе, Господи! Какой же Ты добрый, Какой же Ты хороший, как Ты всех любишь, как Тебе всех жалко. Я бы хотел, чтобы мы так думали, чтобы мы не завидовали чужому спасению. А то грешники в аду будут… Тяжело живут грешники в аду: кричат, скрипят зубами, клянут свою беду. «Как это? Они все в раю, а я в аду. Что это такое? Нехорошо». Чтобы в этот ад не попасть, нужно на земле в аду не жить. «Не жить на земле в аду» — означает иметь радость о чужом спасении. Радуйтесь о том, что спасаются люди.
Я прошу меня простить, что мы сегодня мало звонков приняли, но я думаю, что мы ещё поживём немножко, Бог потерпит — как говорил поэт: «Мой углекислый вздох пока что в вышних терпят» — наше углекислое дыхание. Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение! Христос действительно родился однажды на земле, да родится Он и в тёмной пещере сердец наших! Очень важно, чтобы в этом хлеву, среди этих скотских страстей, которые царствуют в нашем сердце, родился Младенец Иисус, и вырос там, и вышел на проповедь.
Я поздравляю вас, друзья, с Рождественскими праздниками! Желаю вам ходить по гостям, нигде долго не задерживаясь, — не более двух часов, чтобы не обсуждать, не празднословить, не злословить, не объедаться, не обпиваться. Чтобы вы все разговелись без панкреатита, без тяжести в желудке, чтобы после поста мясная пища была вам во благо, а не в тяжесть и не в наказание. Чтобы в церковь Божию ходили, чтобы Бог слушал молитвы ваши, исполнял ваши добрые прошения. Родившийся Христос, обрадовавший нас очередным праздником Рождества Своего, да хранит вас, дорогие христиане, где бы вы ни жили: на любом полюсе, на любом континенте, ниже экватора или выше его. Везде будьте Богом хранимы: Его благодатью, Его святыми добрыми руками. С Богом! До встречи.
НАЧИНКА И ОБОЛОЧКА. Протоиерей Андрей Ткачев.
5 января 2016г

Недавно при мне женщина-психолог рассказывала случай из практики. В некой семье маленький ребенок, лет 5-6, начал красть. Лазит по карманам в доме и тянет все, что в руку попадет. Беда. Оставь такого клептомана без внимания, и через малое время по нему тюрьма заплачет. Родители обратились к психологу. Психолог стала разбираться с ребенком при помощи сказок. Есть такая практика – терапия через сказку. «Выдумай», – говорит доктор ребенку, – «и расскажи мне какую-то сказку или историю с чудесными персонажами, и чтобы ты сам там был». И ребенок начал придумывать историю, в которой он то ли ежик, то ли медвежонок, и ему срочно нужно найти маму. Мама куда-то потерялась. И вот он собирается в дорогу и хочет идти за леса и за горы в поисках потерянной мамы. В этом месте мне еще ничего не ясно, а доктору уже ясно почти все.
«Ребенок не ваш?», — спрашивает осторожно наедине доктор у мамы. Та – в обморок. Откуда вы знаете?! Действительно ребенок усыновленный. Но усыновленный в столь малом возрасте, что знать ничего в принципе о своем усыновлении не может и никого кроме нынешних папы и мамы на их месте представить не способен. И вот тут соль события. Сознание ребенка девственно и чисто. Он живет в семье, у него есть любящие родители. А вот в душе, где-то гораздо глубже того, что мы называем сознанием, у ребенка рана. Он чувствует себя сиротой, человеком, потерявшим мать. Боль этой раны заставляет его тревожиться и искать. Искать то, что при свете дня он никак не сможет объяснить и осмыслить, но что проявляется с помощью мифа, сказки. Итак, ребенок ищет мать, а воровство это всего лишь этап неосознанного приготовления к путешествию, этап накопления запасов.
Можете себе представить, насколько глубоко могут быть спрятаны мотивы человеческой деятельности, и как далеки они могут быть от громко декларируемых целей! Маленький человек в этом отношении ничем не отличается от большого, в смысле – взрослого человека. Он может что-то думать о себе, что-то говорить, и речи его будут свежи и невинны, как фата невесты, как свежевыпавший снег. Но действовать при этом он временами будет, исходя из внутренних импульсов, прячущихся от сознания и поднимающихся из темных и непознанных душевных глубин. Вот откуда наше регулярное удивление, когда на скамье подсудимых за что-то странное и доисторическое вдруг оказывается «примерный семьянин с отличной характеристикой с места работы». И все вздохи наши о гуманизме, и 21-м веке, и о высшем образовании так печальны и бесполезны, когда люди действуют не в согласии с дипломом о высшем образовании, а согласно с античными мифами, которых они, кстати, даже не читали.
Целая страна, далеко ходить не надо, на уровне деклараций изображает себя второй год девочкой в лентах и бантиках, с цветными шариками в руке. А на уровне подсознания при первом же приближении там моментально испаряется девочка и появляется вурдалак.
Такая сказко-терапия, которая выявила в ребенке скрытую травму, возможна и в отношении взрослых. Надо что-то почитать, о чем-то подумать, попробовать что-то написать. Вообще, если глаголы «читать» и «писать» присутствуют в жизни, то есть надежда на уменьшение зоны действия глаголов «стрелять»- «стреляться» и «вешать»- «вешаться». И недаром некто сказал, что если 21-й век не будет веком гуманитарным, его не будет вообще. Итак, сказко-терапия для взрослых.
Это тоже факт из жизни, имевший место на одних литературных курсах. Молодой человек получает задание написать сказку или историю с выдуманными персонажами. Не стоит задача сделать из него Андерсена. Сказки вообще тяжелее писать, чем романы. Стоит задача привести в действие скрытые механизмы его внутреннего мира, так, чтоб он сам это увидел. При этом молодой человек открыто заявляет, что он пацифист, борец за чистую экологию, а главные его мечты, это преодолеть во всем мире детский голод и найти лекарство от рака. Что же он придумал? А придумал он историю про двух мальчиков, которые с родителями поехали в лес на пикник и в шутку убежали от них вглубь леса. А потом заблудились и пробродили в лесу до темноты. И вышли на широкую опушку, над которой сияла круглая Луна, и стали громко кричать «Ау!». И вот в ответ на их крик со всех сторон на опушку вышли волки. Вышли на двух ногах, как люди, а не как животные. И одного мальчика съели сразу, а второму отгрызли руку, но он убежал. И выбежал из леса, и увидел огни ближней деревни. А волки бежали за ним следом. И он подбежал к ближнему окну и стал стучать в него и кричать «Впустите меня! Спасите меня!». И дверь открылась, а на пороге тоже стоял волк на двух ногах, потому что в этой деревне они и жили…
И в этом месте хорошо было бы проснуться, вытереть пот и отдышаться. Но это был не сон, а сказочная история, придуманная пацифистом, который мечтает одолеть раковую болезнь и детский голод. Вот так. Ни больше, ни меньше. В деталях я, быть может, ошибся, но общую суть передал без изменений. Поспрашивайте у тех, кто ведет литературные кружки и секции. Они вам подтвердят общий принцип и дополнят рассказ фактами. Среди тех, кто заявляет о себе, что любит всех людей, велик процент глубоко травмированных чем-то людей, что становится ясно после написания ими художественного текста объемом А4.
Важно не то, что ты сказал вслух, а то, что тебе снится. И не то важно, что плавает на поверхности твоего сознания посреди обрывков газетных передовиц. Важно то, о чем думает твое сокровенное «Я», от тебя самого сокровенное. Поэтому в Писании столько вздохов и молитв о внутреннем человеке, о тайне сердца, о сокровенных движениях души. О смирении, наконец, потому что знающий о себе чуть больше человек гордиться уже не хочет. И именно отход от христианства превращает современного человека в носителя черного нутра и засахаренной фразеологии. Печаль эту нужно знать в лицо. И пусть исцеление от нее чрезвычайно тяжело (полное исцеление достижимо только при подлинной святости), все же мы будем честнее, сдержаннее и осторожнее, зная о расстоянии между тем, что вертится на языке, и тем, что копошится на дне сердца

О покаянии, как желании измениться. о. Андрей Ткачев. о взаимосвязи покаяния с продолжительностью жизни

"Изыдет человек на дело свое и на делание свое до вечера", - так говорит псалом 103. Давайте найдем хорошие мысли для того, чтобы нам было о чем думать. Человек жив, пока есть о чем думать. Христос говорит: "Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное". "Покайтесь", - значит "поменяйтесь". Я предлагаю вам для размышления эти слова с тем, чтобы мы понимали и помнили, что человек жив, пока он может меняться. Желание и умение меняться, способность того, чтобы меняться к лучшему, это залог того, что жизнь человека продолжится. 
Мы друг другу на днях рождения, на праздниках желаем долгих лет жизни, и мы, конечно, наверняка задумываемся или можем догадываться, что есть какие-то причины человеческого долголетия или внезапного пресечения человеческой жизни. 
Человек жив, пока он может меняться. Как только он закостенел, оделся в панцирь, сказал: "Все, меняться не буду, пусть другие меняются", - есть такая иллюзия, например, про детей. Пусть дети мои веруют в Бога, будут хорошими, образованными, а я уже, что с меня брать, какой есть, такой есть. Как только человек ставит точку в конце прямой, как только он расписался в неспособности меняться, мы можем сказать с некоторой долей уверенности, что он подписывает себе приговор о том, что жизнь его теряет смысл. И дальше мы наблюдаем за этим процессом. Могущий и желающий меняться человек, не отчаивающийся в том, чтобы поменяться, человек, который хочет меняться и желает этого, будет жить. Он будет жить, говорил Господь, ему дается благодать. А тот, который не способен к перемене, это уже приговор. Это касается народов, и это касается отдельных людей в некой равной мере.
Народы ведь тоже исчезают. Человек исчезает, как будто не было. Вроде бы вчера, а где он? А кто его знает, ну и ладно. Так и народы исчезают. Исчезают целые цивилизации: было и нет, остались только артефакты для историков и для музеев. Желание меняться - залог того, чтобы жить долго и успешно. Пророки и праведники долго жили, потому что сохранили в себе такой ресурс благих порывов, сделали много хорошего, старались сделать, поэтому не думайте, что вы уже такой, какой есть и будете такими до смерти. Вы должны быть лучше. Человек должен быть лучше, чем он есть сегодня. Если он будет таким же, он в Рай не войдет! Мы должны быть лучше, и пока у нас есть желание, стремление - мы будем жить. Господь Да благословит ваши ежедневные труды.